— Вы считаете?
— Безусловно. Сталин и его команда смогут намного лучше мобилизовать силы Советского Союза и есть хороший шанс того, что в ходе столкновения между Москвой и Берлином, Германия окажется в очень сложной ситуации. Причем довольно быстро. Это приведет на ее сторону иные страны Европы. Не знаю, как вам, а по мне, чем масштабнее там будет война, тем для нас лучше. — Улыбнулся он, перекатывая сигару из одного уголка рта в другой.
— Тогда, быть может, нам стоит помочь Москве?
— Почему бы и нет? — Пожал он плечами. — Мне кажется, что у нас появляется очень хороший шанс обратить все Европу в дымящиеся руины и наварить на этом хорошую маржу.
— Да, — произнес хриплый голос, — по-моему, вы правы. Это очень неплохой шанс не только получить серьезную прибыль, но и завязать на себя тех, кто выживет после той бойни. Мировое господство, господа, лежит перед нашими ногами.
— Кроме того, мы будем помогать им не безвозмездно, — усмехнулся владелец тихого голоса, — так что, в любом случае окажемся в плюсе. Ведь так, господа?
— Верно, — ответили ему все присутствующие и принялись обсуждать детали. Предстояло слегка изменить акценты в той большой авантюре, что они пытались провернуть в Европе. И, прежде всего, подготовить почву для окончательного уничтожения всех своих конкурентов. В том числе и тех, которые сейчас, в силу обстоятельств, шли с ними в одном направлении. Они были хорошими учениками своих учителей, а потому у Америки не было постоянных союзников, у нее были только постоянные интересы.
Глава 9
7 сентября 1937 года. Московская область. Село Волынское. Ближняя дача
Несмотря на все сложности, связанные с предстоящими событиями партийного и государственного строительства, жизнь продолжалась, не нарушая размеренного течения запланированных мероприятий. Вот и сейчас на ближней даче собралось большое рабочее совещание для обсуждения хода военной реформы в Советском Союзе. Народ увлеченно гудел и спорил. Сам же Сталин продолжал выступать в привычной для него позиции независимого арбитра, наблюдающего со стороны и вмешивающегося лишь в критических ситуациях.
— Таким образом, — продолжал Ворошилов, — еще месяц назад в целом была завершена модернизация винтовки образца 1930 года и налажен ее массовый выпуск на Тульском оружейном заводе. Укороченный до шестисот миллиметров ствол, откидной укороченный игольчатый штык, удлиненная и чуть изогнутая ручка затвора — вот только некоторый перечень доработок.
— Модернизация была так необходима? — Спросил Молотов.
— В канун большой войны мы не можем полагаться только на новейшие виды вооружения. — Начал пояснять Тухачевский. — Вы уже ознакомлены с выводами комиссии, которые фактически поставили крест на перспективе создания надежного самозарядного и автоматического оружия на базе нашего старого винтовочного патрона. Единственная ниша, в которую идеально вписывается этот патрон — это однозарядные винтовки типа Бердана или еще более архаичные решения. В магазинном оружии подобный патрон будет создавать большие сложности. Шанс создать хорошее оружие под него остается, — сказал слегка задумчивым тоном Тухачевский, вспомнив о семействе пулеметов ПК, — но для этого нужен поистине гениальный конструктор. Как минимум. По крайней мере все наши оружейные конструкторы считают, что мы не сможем относительно быстро получить приемлемые результаты по самозарядному оружию, если не сменим патрон на что-то более современное. — Тухачевский усмехнулся. — Нужно было менять патрон еще в 1928 году.