— Мой фюрер, совершенно не обязательно начинать выстраивать полноценный союз с Польшей. РККА сейчас очень слаба и если мы только обозначим желание выступить единым фронтом, то Сталин пойдет на попятную.
— Наш общий друг — генерал Гудериан — считает иначе. Согласно его отчетам, которые он сделал на основании военных операций РККА в Испании, военная мысль в СССР ушла значительно дальше, чем мы могли предположить. Согласно его выводам, Вермахт слишком слаб, чтобы на равных противостоять Красной Армии, которая не только более многочисленна, но и лучше вооружена. Взять хотя бы тот же танк Т-26. Он бьет оба наших легких танка вполне уверенно со значительно большей дистанции, нежели почти все наши танки[1].
— Я не знаком с его отчетом, — пожал плечами Канарис, всем своим видом стараясь сдержать раздражение.
— Тем хуже для вас. — Усмехнулся Гитлер, видя, то, как лицо Канариса стало наливаться красками. — Обратитесь к нему. Думаю, он не откажет вам в консультации. По крайней мере я самым внимательным образом прочитал его отчеты и нахожу их весьма основательными. Настолько, что не рискну подвергать судьбу всего германского народа, впутываясь в предлагаемую вами авантюру.
— Генерал вряд ли может располагать всей полнотой информации по тому, что сейчас происходит в СССР, — пожал плечами адмирал Канарис. — Он ведь не руководитель разведки.
— Вы же сами, адмирал, докладывали о том, что англичане переживают из-за больших агентурных потерь. Наша разведка, безусловно, хороша, но… Вы настолько уверены в том, что вас не дезинформируют?
— Мой фюрер…
— Не стоит, — Гитлер поднял руку, останавливая адмирала. — Я понимаю, вам неприятно это слышать. Но я убежден в том, что Германии сейчас нельзя обострять отношения с Советским Союзом. Напротив, нам нужно поддерживать сотрудничество в такой форме, чтобы постоянно нервировать этим Лондон, Париж и Вашингтон. Если же мы отгородимся высокой стеной от Москвы, то станем заложниками положения. Вы поняли меня?
— Да, мой фюрер. — Кивнул Канарис. — Хорошо понял.
— Отлично! Тогда надеюсь, в дальнейшем на ваше понимание и помощь. А на сегодня я вас больше не задерживаю.
Канарис попрощался с вождем. Вышел. И двинулся по коридору, нервно теребя перчатки. А в голове у него пульсировало мысль: «Гудериан…»
[1] Имеются в виду танки PzKpfw I и PzKpfw II, которые в 1937 году составляли свыше 95% танкового парка Панцерваффе.
Глава 7
7 августа 1937 года. Московская область. Село Волынское. Ближняя дача
— Товарищ Сталин, — продолжал доклад Берия, — как вы и просили, мы с товарищем Мехлисом продолжаем тщательно сопровождать всякую активность товарища Тухачевского. Впрочем, он и сам этому, по всей видимости, рад.