А дальше, не делая перерыва и не давая делегатам съезда успеть обговорить происходящее и как-то оформить свою позицию, на трибуну вернулся Сталин.
— Товарищи! — Начал Иосиф Виссарионович, охватывая взглядом зал. — Мы с вами столкнулись с очень серьезной и опасной ситуацией. Враждебное буржуазное окружение месяц назад дало нам ясно понять, что дело, начатое нашим народом и партией в далеком 1917 году ради спокойной и честной трудовой жизни, вскоре снова будет подвергнуто угрозе уничтожения. Великобритания и Франция самым ярким образом показали, что без крепкой армии и флота, а значит и крепкой промышленности мы обречены. Не сегодня, так завтра буржуазные страны организуют союз и пойдут войной, которую нам нечем будет остановить. Да, у нас последние годы шло стремительное развитие промышленности. Но и проблем становилось все больше и больше. Настолько, что сейчас их количество превысило все разумные пределы. А это — трагедия! Настоящая трагедия нашего общего дела. Ведь одно дело, когда у человека есть мелкие шалости и слабости, которые он аккуратно удовлетворяет, и совсем другое дело, когда эти слабости начинают превращаться в настоящую скверну, стремящуюся уничтожить все то светлое и доброе, что в нем есть. Разлагая морально и нравственно. Лишая трезвых и здравых ориентиров в жизни…
Сталин, пользуясь своей репутацией и подготовкой, которую сделали Мехлис и Владимирский, после небольшого вступления начал озвучивать заранее заготовленные предложения для утверждения съездом. Таких предложений, которые не смогли бы найти поддержку у уверенных в себе партийных функционеров[1], было много. Но Сталин сделал правильный ход, раздавив этих людей морально. Фактически лишив воли. Практически у каждого делегата в голове крутились мысли о том, какое наказание ждет лично его, и когда будут арестовывать. Можно было бы подумать, что Сталин специально постарался собрать на съезде партийные отбросы, дабы шантажом заставить их принять нужные ему решения. Но это было не так. Напротив, он постарался пригласить самые честных и совестливых людей… ведь у всех есть недостатки. В том числе такие, за которые им безумно стыдно. Непогрешимых не бывает. А потому, именно играя на достаточно болезненных моральных переживаниях, которые и без обличения теребили человека, он постарался выехать.
Да и как он мог поступить иначе? Собрать съезд отребья, который бы подмахнул ему любой документ, любое постановление под угрозой шантажа? Но так ведь, во-первых, с такими людьми нужно работать в кулуарах, не вынося на публику их проказы, а во-вторых, толку от таких постановлений? Ведь у этих людей нет особенного политического веса. А потом что с ними делать? Ждать, пока испуганные и весьма нечистоплотные люди будут мутить воду за его спиной и в один прекрасный момент «напоят холодным молочком»? Глупо. Бессмысленно. Именно по этой причине и пришлось разыгрывать эту комедию. Чтобы получить по итогам съезда партийных лидеров с большим чувством вины и жгучим стремлением ее загладить.