— Допустим. — Произнес Сталин. — Почему вы считаете, что есть четвертый этап в многоходовой комбинации Троцкого?
— Тут я ничего конкретного сказать не могу, — задумчиво произнес Тухачевский. — Как вы понимаете, меня никто не ставил в курс дела далее второго этапа, так как мне больше знать было не нужно. В случае успеха достаточно и этого, в случае поражения, я просто не смогу рассказать ничего лишнего. О третьем этапе, направленном на подрыв боеспособности РККА в частности и Советского Союза в целом, дабы скормить его Третьему Рейху я узнал совершенно случайно. — Тухачевский задумался, слегка погрузившись в себя.
— Товарищ Тухачевский, — как сквозь пелену спросил его Молотов, — вы себя хорошо чувствуете?
— Слабость, — извиняющиеся улыбнулся Михаил Николаевич.
— Вы нам рассказывали о четвертом этапе.
— Да, совершенно верно. О самом факте четвертого этапа я узнал также, как и о третьем — случайно. Седьмого августа прошлого года мне сообщили о том, что видели Хрущева вместе с курьером — одним из тех людей, что связывал московскую организацию с Троцким. Ну, поболтали, мало ли? Однако этот эпизод повторялся несколько раз. Я начал присматриваться к этому человеку и на каком-то этапе понял, что Троцкий готовит еще какую-то комбинацию. Ведь если Хрущева захотели завербовать, а он противился, то очень скоро курьер оказался бы арестован. Кроме того, курьеры обычно не вербуют сторонников.
— Вы считаете, что товарищ Хрущев ведет переписку с Троцким? — Спросил Калинин.
— Не обязательно переписку. Курьер обычно привозит инструкции, в том числе устные. Однако ни в каких делах подготовки путча я Хрущева не заметил. Из чего я сделал вывод о том, что Хрущев для Троцкого долгосрочный проект на случай провала предыдущих композиций. Но ничего конкретного я сказать по нему не могу.
— За кем еще вы замечали вот такие странные разговоры с курьерами? — Спросил Ворошилов.
— Там мелькали разные люди. Лично я их не замечал, мне о них рассказывали, ссылаясь на то, что этот человек сторонник путча.
— То есть, это могли быть провокации?
— Вполне. — Уверенно кивнул Тухачевский. — Но зная Троцкого, я считаю, что он одними провокациями не ограничится.
Наступила тишина. Все обдумывали сказанное маршалом. Конечно, далеко не все из того, что Николай Васильевич в образе Михаила Николаевича озвучил собранию, было правдой. Много деталей ему пришлось самостоятельно придумать, дабы увязать ситуацию в единую концепцию. Да и привязка к заговору Хрущева была исключительно плодом его фантазии, ибо никакими сведениями об этом он не обладал. Но уж больно он его не любил…