— Если я ничего не путаю, то с тридцать первого года объем товарооборота между нашими странами упал с миллиарда рейхсмарок до чуть более четырехсот миллионов. Это так?
— Да. Все верно, — спокойно произнес Молотов, отслеживающий своим взглядом каждую клетку на лице Тухачевского.
— Можете мне верить или не верить, но посмотрите на то, какая общая динамика в отношениях между Советским союзом и Третьим Рейхом. Особенно после прихода к власти Адольфа Гитлера. Впрочем, это только одно из внешнего проявления предстоящего столкновения. На самом деле их много. Например, англо-германский договор о соотношении военно-морских сил, подписанный в прошлом году есть прямое нарушение Версальского договора. То есть, прецедент, позволяющей правительству Гитлера наращивать вооруженные силы. Когда я посещал в тридцать втором году большие маневры в Германии, мне довелось провести ряд интересных бесед с германскими офицерами. Завел переписку с рядом военных деятелей, которую продолжал до последнего времени, отслеживая ситуацию и узнавая о новинках. Эти ребята были увлечены армией и возрождением Германии, а потому охотно разговаривали на любые связанные темы. Именно тогда я узнал о том, что германские офицеры очень сильно желают реванша за поражение в империалистической войне.
— Но ведь реванш будет и должен быть связан со странами, унизившими Германию в Версале, — уточнил Сталин. — Почему вы решили, что война между Германией и Советским Союзом неизбежна?
— Из-за весьма популярного германского лозунга — «Drang nach Osten[3]», который стал в последнее время угрожающе популярным в Германии. Я грешным делом ознакомился с книгой Адольфа Гитлера «Mein Kampf» и нашел там очень неприятные для нас высказывания. Вождь германского народа убежден в том, жизненное пространство его народа находится на востоке, которые временно заселяют неполноценные, по его мнению, народы. Какие выводы я должен делать? Великобритания запускает процедуру милитаризации Третьего Рейха, в котором пришел к власти человек, считающий, что немцам нужна наша земля для выживания?
— Кроме собственных размышлений у вас есть какие-либо доказательства? — Молотов все также невозмутимо смотрел на Тухачевского.
— Только письмо офицера Вермахта, в котором он ссылается на речь Гитлера в тридцать третьем году. Слова до него дошли через третьи руки, но это не меняет ситуации.
— Это какую именно он имеет в виду речь?
— Закрытую речь перед генералами.
— Вот как, — задумчиво произнес Каганович, — и что заставило его, поделился с вами столь опасной речью?