— Да. Все ждут реакции Москвы. Ведь одно дело — мнение маршала, а другое дело — официальная позиция Советского Союза. Тем более, что в ряде эмигрантских изданий появились статьи, чьи авторы утверждают, будто «Москва не поддержит мятежного маршала». Кое-кто даже цитирует Троцкого, разразившегося гневной речью о «ренегате, пытающемся бежать впереди паровоза, дабы выслужить прощение у тирана».

— Вот, значит, как, — усмехнулся Сталин. — Наши враги надеются разом убить двух зайцев: и удержать в повиновении свою паству, и поссорить маршала Тухачевского с Родиной. А если мы не пойдем у них на поводу и полностью поддержим инициативу товарища Тухачевского? Товарищ Берия, — обратился он ко второму присутствующему, — как вы думаете, политбюро примет такой маневр?

— Без сомнений, — практически сразу ответил Берия, — ведь любой, выступающий против автоматически оказывается троцкистом и вредителем, стремящимся уничтожить завоевания революции. Конечно, никакой радости не будет, но подчинятся. Довольно ловкий риторический прием.

Сталин задумался на несколько минут, задумчиво куря трубку.

— Хорошо, товарищи. Тогда попробуем разыграть эту случайную удачу. Товарищ Слуцкий, подготовьте доклад о том, кого бы мы в первую очередь хотели увидеть в Советском Союзе из эмигрантов. Причем, обратите внимание не только на наших беглецов, но и на урожденных иностранцев. Мало ли какие инженеры с коммунистическими или социалистическими взглядами изъявят желания получить советское гражданство. И давайте завтра в девять вечера соберемся снова. Обсудим конкретные меры. Вам суток на подготовку предложений хватит?

— Да, товарищ Сталин, — синхронно кивнули оба.

28 ноября 1936 года в воскресном номере газете «Правда» вышла обширная передовица Льва Захаровича Мехлиса, в которой приводилось интервью Тухачевского французскому журналисту в обширной идеологической канве. То есть, с развернутыми комментариями. Разумеется, с подачи вождя, решившего подыграть маршалу в его стремлении расстроить антисталинскую оппозицию. Этот шаг давал ему возможность очень серьезно ударить по тем из кадров «старой гвардии», что до сих пор никак не могли понять — время революции прошло, и пора уже строить это самое Светлое будущее… своими руками, а не пламенными речами, за которыми, как правило ничего не стояло. Когда Тухачевскому третьего декабря доставили этот знаменательный номер газеты, он понял — начался новый период в развитии СССР. Да, в этой истории тоже последуют репрессии. Без них все равно не получалось обойтись. Только, во-первых, их будет проводить Лаврентий Павлович Берия — один из самых лучших в истории России администраторов, а не психически больной Ежов, а во-вторых, соус, под которым намечалась чистка, оказался совершенно иным… Это был успех. Безусловный успех деятельности Тухачевского-Агаркова. Ведь своими действия в Испании он смог добиться пусть небольшой, но важной победы в Москве.