— Крепкий семьянин? — Удивился Антуан. — А мне казалось, что коммунизм стремится к разрушению института семьи.
— Троцкизм, — поправил его Тухачевский, — а не коммунизм в целом. Есть коммунизм созидания, а есть — разрушения, со всеми вытекающими последствиями. Семья — это элементарная ячейка общества. Человек, ведь, существо социальное. А социум, как и любая другая массовая среда, имеет структуру и порядок. Это как в армии. Элементарной ячейкой организации пехотных частей является стрелковое отделение. Если не выстроить нормально этот низовой уровень, то из него ничего толком не получится. А если убрать семью, то, как мы сможем построить хоть что-то вразумительное? Представьте себе дом, в котором вместо качественных, крепких кирпичей стены вылеплены из сырой глины. Крепким получится этот дом? Вряд ли. Не уверен, что он вообще будет достроен, не развалившись. Так и выходит, что если начинать созидать новый мир, то без института семьи не получится обойтись, ибо он фундамент любого общества — из его кирпичиков оно сложено. И чем крепче эти кирпичи будут, тем больше надежды на то, что новые стены не обвалятся от первых же порывов ветра…
Через три дня в Париже вышел новый номер газеты «Энтрансижан», вызвавший просто фурор в среде социалистической общественности Европы. А спустя еще двое суток, перевод интервью с Тухачевским и реакции на него других изданий, оказались на столе Сталина…
— И как это понимать? — Спросил Хозяин у Слуцкого.
— Согласно рапорту Берзина, «Лазарь» имел три разговора с ним. Обсуждал, советовался.
— И что, Берзин одобрил это одиозное интервью?
— Да. Консультации с нами привели бы к потере времени, которого было очень мало. Ситуацию с интервью нужно было обыгрывать быстро, на волне всеобщего внимания к успешному рейду Тухачевского по тылам франкистов. Основной задачей, которую ставили перед собой товарищи Берзин и Тухачевский, являлось расстроить оппозицию Коминтерну в среде коммунистов и социалистов всех мастей. Выбить почву из-под ног их единства и сорвать подготовку к провозглашению четвертого Интернационала, которую вел Троцкий. И они этого добились в полном объеме. По нашим сведениям, все европейские столицы кипят как разозленные ульи от бурных обсуждений. Даже в Берлине оказалось заметное оживление. Кроме того, удивительным побочным эффектом стало то, что в белоэмигрантской среде стали нарастать разговоры о том, что Россия возрождается и, дескать, их руки могут пригодиться на Родине.
— Вот даже как? — Удивленно хмыкнул Сталин. — Пока только разговоры?