— Вот как… — несколько опешил Антуан. — А почему?
— Этот вопрос точно намного превышает уровень моей компетентности и информированности, — улыбнулся Тухачевский и развел руками.
— Вы в курсе, что в Испании находится Лев Троцкий? — Неожиданно перешел на весьма скользкую тему Антуан.
— Нет, — сразу посерьезнел Тухачевский. — Почему вы спрашиваете?
— Во Франции ходят слухи о том, что в Испании единым фронтом выступили непримиримые противники. Это удивительно. Как в одной лодке могут усидеть и сталинисты, и троцкисты, и анархисты… да что греха таить, в Испании собрались представители практически всех левых и правых движений мира, превратив Гражданскую войну из внутреннего дела испанцев во что-то больше.
— Вероятно. Но я недостаточно информирован, чтобы оценивать ситуацию.
— Хорошо. Давайте поставим вопрос иначе. — Улыбнулся Антуан. — Кем вы являетесь по убеждениям?
— Коммунистом.
— Но в нем много направлений, — вкрадчиво продолжил Антуан. — Раньше вас считали последователем Льва Троцкого. Но после событий конца прошлого года, у многих возникли сомнения.
— Да. Вы правы. Мне пришлось очень серьезно переосмыслить свою жизненную и социальную позицию. Тяжелая болезнь, покушение, ранение — все это сказалось на моем характере и мышлении. Поэтому сейчас можно с полной уверенностью сказать, что я отношусь к последователям товарища Сталина.
— Вот как? — Покачал головой француз. — А в чем принципиальное отличие старой и новой позиции?
— Понимаете, — медленно произнес Тухачевский, — троцкистское направление в коммунизме самым замечательным образом подходит к начальной стадии глобальных преобразований общества — к революционному восстанию трудящихся масс и борьбе их против угнетателей. Но потом, после победы, наступает мир. Новому обществу нужно жить дальше. Выстраивать промышленность, сельское хозяйство, научную деятельность, медицину, культуру… выстраивать обыденную жизнь, лишенную ежедневных боев на баррикадах. Но троцкизм не способен на это. Этот вектор коммунизма способен только разрушать, уничтожать и сжигать в огне пролетарского гнева все то, что формирует бытие человека. И если от него вовремя не отойти, то он самым натуральным образом выжжет до основания то общество, что его приняло. Помните, как в знаменитом Интернационале: «Весь мир до основанья мы разрушим…». Выжжет, но построить не сможет. Философия троцкизма не имеет никакой созидательности в своей природе. То есть, вместо преобразования общества с целью достигнуть новых горизонтов, троцкизм — это самое общество уничтожает. До конца. Настолько необратимо, что новый мир уже строить некому и нечем.