Припадаю к перископу, кручу колесико резкости. Изображение дрожит и, наконец, стабилизируется. Черт… Его предплечья забиты наколками… На груди, под расстегнутым воротом, виднеются купола – классический тюремный партак.
Мужик поворачивается, и я фокусируюсь на его кисти. На фалангах выбиты буквы. Задерживаю дыхание, чтобы не сбить оптику.
К-О-Л-Я.
Коля, значит? Кто он? Наш? Или трофейный зэк, перешедший на ту сторону? Он спокоен, будто находится у себя дома…
– Кто это? – шепчет Кира. – Это не…
– Не они, – отрезаю я, не отрываясь от окуляра. – Кира, время вышло, нам пора.
Она молчит. Чувствую, как она борется с собой.
– Роман, но там же могут быть и наши… Он может их в плену держать…
– Могут, – соглашаюсь я. – И именно поэтому мы сейчас уходим, чтобы вернуться с теми, кто сможет взять элеватор штурмом. Вдвоем мы просто подпишем себе приговор. Ты мне веришь?
В ее глазах плещется целый океан отчаяния и… крошечный проблеск понимания. Она врач и умеет оценивать шансы.
– Верь мне, – говорю я тише. – Мы вернемся сюда, я тебе обещаю. А сейчас – ползком уходим…
Она кивает. Мы ползем назад, прижимаясь к земле, как ящерицы. Каждый шорох и хруст сухой ветки под локтями кажутся оглушительными. Поднимаемся спустя пятнадцать минут и крадемся через лесополосу… Наконец, добираемся до «буханки». Серый ждет нас, прислонившись к капоту.
– Ну как? – спрашивает он без особого любопытства.
– Пусто, – вру я, не моргнув глазом. – Поехали обратно.
Он кивает и открывает боковую дверь. В нос ударяет божественный аромат… На маленькой газовой горелке стоит котелок.
– Давайте поедим, пока горячее. Каша с тушенкой. Голодными, чур, не ездить.
Мы едим молча обжигаясь. Горячая, соленая каша кажется лучшей едой на свете. Серый наливает в металлические кружки ароматный чай. Я смотрю на Киру – она ест механически, глядя в одну точку. Но от еды не отказывается – уже хорошо.
Я не говорю Серому ничего – ни про дым, ни про зэка по имени Коля – это уже не его уровень допуска. Чем меньше он знает, тем крепче спит.
До части добираемся к вечеру…
Киру я высаживаю возле медчасти, сам иду в штаб и закрываюсь в своем закутке с телефоном спецсвязи. Нахожу нужный номер.
– Дежурный по областному военкомату, слушаю.
– Полковник Трятьяков. Мне нужна информация по одному человеку. Фамилия неизвестна, зовут Николай. Особая примета – наколка с именем «КОЛЯ» на фалангах пальцев правой руки.
– А что еще известно, товарищ полковник? Год рождения? Откуда призывался?
– Ничего. Известно только, что он находится в квадрате 72-Б. Попробуйте пробить по базе всех Николаев с тюремным прошлым, кто был мобилизован в наши края за последние два года.