Мрачный силуэт в балахоне скользнул прочь от дома Тулгара, просочился через остатки частокола и провалился в небытие. Так конверт с бумажным письмом падает в щель почтового ящика. Или нож входит в тело свиньи. Рыбаку даже померещилось, что чужак стал плоским и вытянулся в линию. Наверное, показалось. Так ведь не бывает…
Тулгар бросился к дому.
Одним махом преодолел три скрипучих ступеньки, дернул ручку двери. Не поддалась — изнутри кто-то задвинул щеколду.
— Ленора! — рявкнул Тулгар. — Вы в порядке?
Послышались робкие женские шаги.
— Тулгар?
— Кто ж еще. Отпирай.
В горле пересохло.
По спине градом стекал холодный пот.
Звякнула щеколда, полотно со скрипом приоткрылось. Тулгар увидел испуганное и заплаканное лицо жены.
— А где… этот?
— Ушел, — угрюмо буркнул рыбак. — И нам надо.
Жена посторонилась, пропуская Тулгара внутрь. Дом был скромным, одноэтажным. Деревянным, с соломенной крышей. В полумраке Тулгар увидел фигуры сыновей — в холщовых рубахах, таких же штанах, но с непоколебимой решимостью на лицах. Мальчикам было по десять лет. Алек сжимал в руках невесть откуда взявшиеся вилы, Томас — колун для рубки дров. Старика Хатинга укрыли одеялом на лежаке у самой печи.
— Папа, ты встретил жнеца? — спросил Алек.
— Они напали на деревню? — уточнил Томас.
— Опасности нет, — заверил Тулгар. — Сложите оружие и успокойтесь.
Ребята нехотя подчинились.
Вилы и топор отправились к дальней стене.
— Что вы видели? — Тулгар посмотрел на жену.
Ленора пожала плечами.
— Крики, грохот. Дома начали рушиться. Появились эти , в капюшонах. И штуковины непонятные, смахивают на ежей.
— Сколько их пришло? — поинтересовался Тулгар. — Жнецов?
— Я видела двоих.
Вот как. Парочка пришельцев с «ежами» угробили целый поселок. На полтораста душ. Горе княжеству и всем, кто живет на Пацифиде. Если Тулгар видел начало вторжения, людям несдобровать.
— Гарнизон вмешался?
— Еще как, — жена начала открывать ставни, впуская в хижину солнечный свет. — Дружинников первыми положили. Их мечи вообще ничего не стоят. Как бумага.
Тулгар встал на пороге.
Крепко задумался.
Ехать в Кобар на повозке? Так ведь лошадей жнецы перебили, если рыбак правильно всё понимает. Идти пешком? Верная погибель. Отца на себе не дотащить. А по трактам рыщут разбойники и мародеры. Наверное, проще всего забыть о нападении и жить дальше. Дом уцелел, урожай и лодка — тоже…
Чутье подсказывало, что жнецы вернутся.
И вырежут под корень всех людей князя. Если же дзуары выставят против них армию… Что ж, тем паче не уцелеть. Война — это опустошение, голод и болезни. Это зима, которую переживет не каждый. Это воронье на полях, сгоревшие посевы, насильники, убийцы в доспехах. И потусторонние твари, не знающие пощады.