Мирье тяжело дышать, сильный порыв ветра завладевает ею. Мирья едва не врезается в землю, но ей удаётся выровняться в воздухе.

Но где же след? Он исчез. Мирья больше его не видит. Она несколько секунд крутится на одном месте, оглядываясь по сторонам. С какой же стороны она прилетела?

Оттуда?

Нет. Мирье даже кажется, что она не узнаёт деревья вокруг.

Ещё один порыв налетает на неё и сбивает дыхание.

Она плавно приземляется, чтобы отдышаться, прежде чем лететь дальше. Поднимает глаза на огромные кроны деревьев, раскачивающиеся из стороны в сторону высоко-высоко над головой.

На мгновение Мирья снова становится совсем маленькой. Маленькой и одинокой в огромном лесу.

А что, если не удастся найти Павлоса? Или он не захочет ничего рассказывать? Даже если она его отыщет?

Мирья закрывает глаза, пытаясь успокоиться.

Внезапно смолкают все звуки, кроме шума ветра в кронах деревьев. Все знакомые и успокаивающие её звуки. Мирья оглядывается по сторонам. Ей только кажется, или стемнело ещё больше?

Мирья вдруг ощущает себя самым беззащитным и хрупким эльфом на свете. Неприятные мурашки бегут по телу.

Она пытается стряхнуть с себя тревогу. Наверное, всё дело в гадюке, мысль о ней заставляет волосы на затылке шевелиться. «Бесшумная убийца» – так папа всегда называл эту змею. Никто не способен так осторожно подкрадываться к своей добыче. Даже в заброшенной мышиной норке не удастся укрыться от гадюки, если она учует Мирью.

От этой мысли внутри пробегает холодок.

Бояться бесполезно, страх не поможет маме очнуться. И Эмилии тоже.

Мирья должна взять себя в руки!

Она взмахивает крыльями и медленно поднимается в воздух. Порыв ветра швыряет её в сторону, она теряет равновесие и задевает ветку. На какое-то мгновение ей кажется, что лучше сдаться. Но кому будет лучше, если она сдастся? Просто надо держаться подальше от деревьев.

Взгляд Мирьи бегает по траве и кронам. Что, если гадюка укрылась где-нибудь поблизости, в кустах или в ветвях? Мирья знает, что гадюки умеют ползать по деревьям. Папа видел одну такую, когда был маленьким. Змея почуяла только что вылупившихся в гнезде птенцов, и папа заметил гадюку как раз в тот самый момент, когда она поползла вверх по стволу. Он рассказывал, что ничего не мог сделать. Ему самому пришлось поскорее сматываться домой, чтобы его не сожрали.

Даже в кроне дерева нельзя чувствовать себя в безопасности. Мирье остаётся только одно – держаться в воздухе. Она поднимается настолько высоко, насколько позволяет ветер, и, когда надежда уже начинает оставлять Мирью, она снова замечает в траве змеиный след.