Сайлас побледнел. Рука его дрогнула, и он схватился за край стола, будто земля уходила у него из-под ног.

— Молчать! — его голос сорвался на крик. — Ты смеешь говорить непристойные вещи?! Я прикажу заковать тебя в кандалы и бросить в подвал, где ты будешь гнить до тех пор, пока не заговоришь!

— Я уже в кандалах, господин судья, — ответила Бланш спокойно и с лёгкой насмешкой. — Меня осталось только сжечь на костре.

— Мы не проклятые паписты, это только они сжигают. Ты будешь повешена!

В зале воцарилась напряжённая тишина. Секретарь замер с пером, готовый записывать каждое слово, но Сайлас махнул рукой, и тот послушно опустил перо.

— Хорошо, — он поднял голову. — Скажи мне другое. Являлся ли тебе дьявол? Принимал ли он облик человека или зверя? Давал ли тебе какие-либо обещания?

Бланш замерла. Впервые за весь допрос она задумалась. Её взгляд стал отстранённым, будто она вспоминала что-то давнее, почти забытое. Потом она медленно покачала головой.

— Дьявол никогда не являлся мне, — сказала она тихо. — Но я видела тех, кто ему служил. И они были не в моём доме. Они сидят в церкви на передних скамьях и вершат суд над невинными. Они сейчас передо мной!

Сайлас сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей.

— Да как ты смеешь?! — спросил он ледяным голосом.

— Её надо подвергнуть пытке! — заверещал Тристан.

— Мы не можем… — вздохнул Сайлас.

— Не можем, если речь шла бы о человеке, а мы уже установили, что перед нами кошка в человеческом обличье!

Сайлас задумчиво коснулся подбородка:

— Ты прав…

***

В подвал ратуши вели узкие каменные ступени, стёртые до блеска ногами бесчисленных узников. Сырость поднималась снизу, смешанная с запахом плесени, старого железа и чего-то кисловатого, что напоминало о страхе. Единственный факел в железном кольце чадил у входа и бросал прыгающие тени на стены в мокрых подтёках.

Внизу Бланш ждала камера, которую в Вортимере называли «испытательной». Здесь не было окон, только голые каменные стены, покрытые вековой копотью. Посредине стоял массивный дубовый стол, прикованный к полу. На стене висели инструменты: клещи, тиски, верёвки, и всё это поблёскивало в свете факелов. Но самым страшным был не стол и не инструменты, а тишина. Звуки с улицы не проникали сюда.

Стражники усадили Бланш на деревянный стул и приковали её руки к подлокотникам цепями, достаточно длинными, чтобы она могла двигаться, но недостаточно, чтобы освободиться. Сайлас остановился напротив неё, заложив руки за спину. Тристан стоял у него за плечом, и в его глазах горел холодный огонь предвкушения.