Сайлас остановился перед Бланш, осторожно потрогал ее кошачьи уши.

— Имп, — сказал он тихо. — Никогда такого не видел. Обычно они имеют вид животного… Но как же эта старая ведьма преисполнилась в темных искусствах…

Он перевёл дыхание, и в голосе его прорезалась сталь:

— Ты была кошкой, — сказал он, обращаясь к Бланш, и голос его звучал, как приговор. — Ты не человек. Ты не имеешь права называть себя леди Гринвуд. Ты — тварь, созданная для служения дьяволу, и тебе не место среди людей.

— Я никогда не притворялась человеком, — сказала Бланш. — Это все вокруг бросились за моим богатым приданным. Это вы все очень хотели, чтобы я была человеком, чтобы забрать меня и богатство моей… хозяйки.

Гидеон сидел неподвижно, будто пораженный молнией. Он уже успел смириться, что белая кошка — это леди Бланш. Но чтобы наоборот? Он много слышал о разных чудесах, но сейчас видел величайшее из них воочию.

— Значит, ты признаёшь, —продолжал Сайлас спокойным, почти ласковым голосом, — что ты не человек. Что ты — имп, фамильяр, созданный руками колдуньи. Это облегчает твою участь, дитя. Если ты расскажешь всё, что знаешь, церковь может проявить милосердие.

— Милосердие… — фыркнула Бланщ. — Вы называете это милосердием, господин судья? Когда сажаете в цепи женщину только за то, что она родилась не такой, как вы? Когда травите её, как дикого зверя, и пытаетесь вырвать признание, которого нет? Это не милосердие. Это дешевый фарс уличных актеров.

Сайлас нахмурился, но сдержал гнев:

— Я задаю вопросы. И ты будешь отвечать. Кто ещё помогал леди Арабелле в её занятиях? Кто из жителей Вортимера посещал ваш дом? Кто приносил ей вещи, чьи имена я должен знать? Отвечай, и я, возможно, буду милостив.

Бланш медленно облизнула губы и сказала:

— Леди Арабелла никому не причиняла зла. Она лечила больных, принимала роды, помогала бедным. Те, кто приходил к ней, приходили за помощью, а не за порчей. Я не назову имён, потому что они не совершили преступления.

— Преступления? — Тристан шагнул вперёд, голос его дрожал от праведного гнева. — Ты смеешь говорить о преступлениях, тварь?! Твоя хозяйка была ведьмой! Она убивала младенцев, травила скот, насылала болезни! И ты помогала ей! Ты была её глазами и ушами в этом городе!

Бланш медленно повернула голову к Тристану. Её глаза сузились, и в них на мгновение мелькнуло что-то такое, отчего юноша попятился на полшага.

— Если бы я была ее глазами, господин Виндфорд, — сказала она тихо, — я бы рассказала о том, как ты читал трактат о пытках и трогал при этом себя в срамных местах.