Выбираюсь из душевой медленно, вытираюсь, ощущая, как кожа горит от тепла и от непривычного ощущения безопасности. Надеваю чистую одежду, выданную Мартой. Она простая, мягкая, без запаха дороги и крови. Я смотрю на себя в тусклом зеркале — и почти не узнаю отражение. Слишком чистая. Слишком живая.

Дверь открывается, и Луна сразу вскидывает голову.

— Ну что, — улыбается она широко, — пойдём? Мы накормим тебя так, что ты потом ходить не сможешь.

Мы почти сразу выходим, улица уже тёмная, небо плотное, звёзды редкие. В Арее ночь не пугает, она просто наступает, люди расходятся по домам, огни горят мягко и спокойно. Я иду рядом с Луной и ловлю себя на том, что шаг становится легче, плечи опускаются сами собой.

Столовая почти пустая, за длинными столами никого нет, только Марта, и кажется, она и правда ждала. Она поворачивается, замечает меня, и лицо сразу светлеет.

— Ну наконец-то, — говорит она, вытирая руки о фартук, — садись, доченька, голодной я тебя спать не отпущу.

Она ставит передо мной тарелку, потом ещё одну, затем миску, хлеб, кружку, и запах еды ударяет резко. Я замираю на секунду, глядя на всё это, и чувствую, как внутри что-то предательски сжимается.

— Это… — я запинаюсь, — слишком много.

Марта фыркает.

— Для человека, который целый день на ногах, — это только начало.

Луна уже усаживается рядом, подтягивает кружку с чаем.

— Ешь, — говорит она просто. — У нас так принято.

Начинаю есть осторожно, сначала медленно, почти проверяя, потом быстрее, уже не удерживая себя. Вкус кажется нереальным не из-за изысканности, а потому что он настоящий, тёплый, домашний.

Я никогда не была в месте, где можно просто сидеть и есть, не прислушиваясь к каждому звуку, не ожидая, что в любую секунду всё закончится. Здесь никто не забирает, не торопит, не смотрит, как на добычу, и от этого внутри поднимается странное, непривычное чувство, слишком мягкое для этого мира, почти болезненное.

Понимаю, что не умею быть в таком, не знаю, как расслабиться до конца, и всё равно на секунду позволяю себе это, просто сидеть и есть, как если бы это было нормально.

— Ты откуда? — спрашивает Луна, наклоняясь ко мне с любопытством.

— Из Хардана, — отвечаю я, не поднимая глаз.

— Из Хардана?.. — Марта опускается на скамью напротив. — Говорят, там… тяжело.

— Там не живут. Там выживают. Каждый день. Люди злые, голодные, постоянно ждут удара. Если ты слаб — тебя ломают. Если сильный — пытаются сломать ещё сильнее.

Луна смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— И ты… ты там выросла?

— Да.

— Всю жизнь? — тихо уточняет Марта.