И в этот момент Луна внезапно хватает меня за руку, её ладонь тёплая, живая, настоящая, возвращает обратно.

— Пойдём! — говорит она сразу, быстро, без паузы, словно боится, что я передумаю. — Я покажу тебе дом. Он маленький, но уютный, правда! У тебя будет отдельная комната, не переживай. У нас есть кухня, а моя комната прямо напротив, так что если что — я рядом!

Она тянет меня за собой, и я почти не успеваю вставлять слова. Луна говорит на ходу, перескакивая с одного на другое, как человек, которому просто хорошо жить и который не привык сдерживать это.

Домик оказывается небольшим, аккуратным, с тёплым светом внутри. Луна распахивает дверь и тут же начинает показывать всё подряд, почти не переводя дыхание.

— Вот кухня, она маленькая, но мы тут почти всегда только чай пьём или что-нибудь разогреваем. Тут шкафчики, я сама их красила, представляешь? — она смеётся. — А вот твоя комната. Смотри, окно выходит во двор, утром тут солнце, я обожаю это место.

Комната простая, кровать, небольшой стол, полка, но чисто и спокойно, без ощущения, что здесь выживают.

— А вот душ, — Луна толкает следующую дверь. — Вода горячая, иногда капризничает, но чаще всего всё нормально. Если что — скажи, я разберусь.

Я смотрю на неё и ловлю себя на странном ощущении. Луна живая — настолько живая, что это почти режет. Она не смотрит по сторонам настороженно, не прислушивается к каждому звуку и не держит плечи напряжёнными. Ей не приходит в голову мысль о том, кто может ворваться ночью. Она не считает пути отхода и не оценивает, чем можно ударить, если придётся.

Она не выживала.

И в этом её счастье.

В Хардане таких лиц почти нет. Там люди смотрят внутрь себя или под ноги. Там все голодные — не только телом. Там радость короткая и осторожная, как украденный кусок хлеба. Здесь… здесь люди живут.

— Ты, наверное, устала, — Луна наконец сбавляет темп и смотрит на меня внимательнее. — День был тяжёлый?

— Я бы хотела в душ, — отвечаю честно. — Переодеться. Марта дала мне вещи… — я поднимаю свёрток в руках. — А потом, если можно, перекусить. Я почти весь день ничего не ела.

— Конечно! — она кивает сразу, энергично. — Да-да-да, иди в душ. Я тебя подожду, а потом вместе пойдём в столовую.

Луна отступает на шаг, давая мне пространство, но не исчезая — просто оставаясь рядом, как это здесь принято.

Я киваю, уже направляясь к душевой.

Закрываю за собой дверь и какое-то мгновение просто стою, прислушиваясь. Не к звукам — к себе. Тело всё ещё помнит дорогу, напряжение, постоянную готовность рвануться, ударить, исчезнуть. Я медленно снимаю одежду, аккуратно складываю её на край лавки, словно боюсь нарушить этот хрупкий порядок.