— Завтра поговорим, — говорю жёстко. — Не сейчас.

Это не компромисс. Это приказ, замаскированный под паузу.

— Сегодня ты остаёшься здесь.

Стучу в дверь ещё раз, коротко и без лишнего шума, и в этот момент спиной ощущаю её дыхание и напряжение, сдержанное, упрямое, такое, которое не исчезло, а просто осталось внутри. Понимаю, она не отпустила разговор, хочет продолжить, но молчит.

— А дальше посмотрим, — добавляю тише. — Насколько ты готова спорить с этим городом.

Луна открывает дверь почти сразу, свет изнутри вырывается тёплой полосой и выхватывает её фигуру, живую, быструю, с той самой лёгкостью, которая в этом мире встречается редко. Взгляд у неё открытый, улыбка появляется раньше тревоги, но стоит ей увидеть меня, как в ней сразу появляется напряжение, ровно столько, чтобы понять, если я здесь, значит, что-то могло пойти не так.

— Крейден? — удивляется она. — Что случилось?

— Всё в порядке, Луна.

Делаю шаг в сторону, чтобы она увидела Кайру полностью.

— Я привёл тебе соседку. Она поживёт здесь.

Луна переводит взгляд на девушку, смотрит внимательно, но без оценки, не считает синяки и не ищет слабые места, просто смотрит. И я ловлю тот самый момент, когда в ней появляется искренний интерес.

— Наконец-то, — выдыхает она с улыбкой. — А то одной скучно.

Она делает шаг вперёд и сразу протягивает руку.

— Я Луна.

— Кайра, — отвечает та и пожимает руку.

Наблюдаю за этим молча, за тем, как напряжение в плечах Кайры чуть ослабевает, и за тем, как Луна ведёт себя так, словно мир всё ещё способен быть простым.

— Покажешь ей всё? — спрашиваю коротко.

— Да, конечно, — отвечает она сразу, даже не раздумывая. — Всё будет в порядке.

— Завтра я тебя найду, — поворачиваюсь к Кайре, голос остаётся ровным, спокойным, без жёсткости, но с тем самым тоном, в котором не оставляют выбора, — и мы продолжим разговор.

Разворачиваюсь и ухожу, дорога к базе знакомая до автоматизма, но сегодня шаги ложатся тяжелее. Город живёт своей жизнью, где-то закрываются двери, где-то гаснет свет, кто-то смеётся слишком громко для вечера, а я иду и чувствую, как мысли снова и снова возвращаются к ней.

Кайра.

Не к тому, как она выглядит, не сразу, к тому, как она со мной говорила, прямо, без заискивания и без попытки понравиться. Она не просила, она ставила условия, даже не понимая, что делает, говорила о пустошах так, как будто это её право, выходить туда, рисковать, решать самой.

Ни одна женщина в моём городе не будет выходить в пустоши.

Не потому что они слабы, а потому что цена слишком высока, потому что потом именно мне придётся собирать тела, и ответственность всегда ложится на того, кто открывает ворота. Если она этого не понимает, я заставлю понять, словами, решениями, порядком. Здесь решаю я, здесь не обсуждают, здесь принимают правила или уходят.