— Он мёртв? — Я тут же сообразил, зачем Яковлев хотел, чтобы я опять залез в эту грёбаную ванну, воткнув острый штепсель себе в башку.

Если дети живы, запертые где-то в потайном месте, то без воды и еды они долго не продержатся. Их надо срочно спасать, и ради этого я готов еще десять раз нырнуть в эту чёртову камеру сенсорной депривации.

— Да, — уныло кивнул генерал-майор. — Сдох, падла такая! При задержании оказал сопротивление. Очень яростное. В общем, из-за нанесенных во время задержания повреждений, не совместимых с жизнью, отъехал на тот свет по пути в больницу. — Понимаешь о чём я, Родион Константинович? В кои-то веки наши и милиция выступили совместным фронтом. Дети — это святое! — громыхнул он, засадив кулаком по столу. — Все службы буквально носом землю роют! Но время идёт, а результатов никаких…

— Мы с ребятами готовы, товарищ генерал!

— Я на совещании у Крючкова[1] промолчал, поскольку всех ваших нюансов не знаю… — продолжил Яковлев. — Но надо это сделать, Родион! Спасти деток — кровь из носу! Тело сейчас в нашем морге, — сообщил Яковлева. — Я его уже забрал… Постарайтесь, ребятки! Время работает против нас, а зацепок нет. Понимаешь? Единственный шанс — вытащить информацию из башки этого мертвого подонка! Ты должен залезть в его мозги, Родион Константинович, и найти, где он их запер. Понятна задача, товарищ майор?

Последний вопрос был чисто риторическим. Задача была более чем понятна. Страшна, отвратительна, но понятна. Вся мистика вчерашнего опыта померкла перед ужасной необходимостью сегодняшнего дня. Детские жизни висели на волоске, и тончайшей ниточкой, связывающей их с надеждой на спасение, была наша проклятая и безумная установка.

Я помолчал секунду, собираясь с мыслями. Задача была предельно ясна, как и смертельно опасна. Как жаль, что я не читал у себя в будущем об этой жуткой истории. Я бы запомнил. Надо, кстати, дать задание Лане прошерстить в моей памяти всю имеющуюся информацию о действующих в это время в СССР маньяках. Ведь многих из них еще можно остановить и спасти множество невинных жизней.

«Задача понятна, — тут же отозвалась нейросеть у меня в голове, — приступаю к выполнению».

— Эдуард Николаевич, я понимаю всё… У меня тоже есть дети… сын… И я сделаю всё, что смогу… Но… есть большая… можно даже сказать, неразрешимая проблема, — я старался говорить максимально четко и убедительно, глядя прямо в стальные глаза генерал-майора. — Мёртвое тело преступника для такого опыта категорически не годится!

Яковлев нахмурился, его брови грозно съехались к переносице.