Яковлев замер, не прерывая меня. В его глазах читался скепсис, подчиненный жгучей необходимости верить в чудо.

— Но в середине 50-х его проекты были признаны антинаучными и «похоронены» вместе с ним на Канатчиковой даче. Его признали шизофреником, недостойным высокого звания советского ученого. Но его работы попали в наш архив, и я изучал черновики Разуваева. Именно его работы натолкнули меня на изобретение нашего устройства, считывающего память… В его работоспособности вы успели вчера убедиться.

— Воскрешение? Ты серьёзно, Родион? Типа, Франкенштейн, черт возьми? — с огромным сомнением произнёс Яковлев.

— Да, — я кивнул, вспоминая нужные страницы Гордеевской тетради. — Проект назывался «Лазарь». Он был направлен на то, чтобы заставить мертвые ткани снова функционировать.

— Ты так уверен, что это может получиться? — Удрученно покачал головой генерал-майор. — Оживить труп… Это звучит, как фантастика… Да и времени у нас совсем нет.

— Гарантий никаких, Эдуард Николаевич. Но… попробовать можно — процесс воскрешения расписан у Разуваева довольно подробно.

— Я поверить в это не могу, — вздохнул Яковлев. — Воскрешение…

— Не воскрешение, — тут же поправился я. — Оживление на время. Если бы нам удалось запустить жизненные функции, заставить сердце качать кровь, легкие — насыщать ее кислородом… Тогда, возможно, мы смогли бы хоть на несколько часов получить работающий, а не умирающий мозг. И тогда… тогда уже применить наш проверенный метод снятия информации. Это наш единственный шанс. Ничего другого я пока предложить не могу.

Яковлев несколько секунд молча смотрел на меня, оценивая масштаб того безумия, на которое он уже согласился. Я видел это по его глазам. Я и сам не понимал, как во всё это ввязался. Отчего поверил в какие-то старые бумажки и бредовые записи старого НКВДешника. Возможно, это всё остаточные реакции Гордеева, в тело которого я вселился.

«Никаких остаточных нейронных реакций реципиента не обнаружено», — со знанием дела заявила Лана. Хорошо, что голос у неё теперь божественный, да и я подпривык, уже не дергаюсь от неожиданности.

Взгляд генерал-майора стал острым и деловым — он явно принял какое-то решение.

— Что нужно, Родион? Препараты? Оборудование? Люди?

— Я набросаю список всего необходимого, Эдуард Николаевич… А насчет людей… Есть у меня одна идея, товарищ генерал-майор… Выделите мне машину на несколько часов, — неожиданно попросил я.

— Колись, что задумал? — Генерал пристально посмотрел мне в глаза.

— Хочу прокатиться в «Кащенко», — не стал я скрывать, — куда определили Разуваева. Может быть в их архиве тоже найдется какая-нибудь полезная информация. И, чем черт не шутит — может быть, он и сам еще жив?