Но Любка перед отъездом пришла сама.
— В юности нравился мне твой Димка, — объяснила она просто. — Очень нравился. Ну и я ему тоже. Но развела нас жизнь, а потом работа.
— Да как работа может развести? — пробормотала Галка, ошеломленная такой откровенностью. — Вернулась вечером домой и…
— Моя — может. Мне по работе детей нельзя, а Димке настоящая семья нужна, с домашним теплом и уютом. Вот так и выбрал тебя… за то, что глазами мы очень похожи. Твое это теперь место рядом с Димкой. Береги его, как я бы его берегла.
— А ты… — заикнулась Галка.
— А я к нему теперь сама не подойду. У меня же работа. А по работе мне иногда подходы к мужчинам необходимы. К разным мужчинам. Моя красота — революционное оружие, понимаешь?
Поняла Галка — и заплакала от жалости к этой суровой красивой женщине.
— Я у вас больше не появлюсь, — деловито закончила Любка. — Незачем мешать семейному счастью. А ты его береги. Я должна быть уверена, что передала балбеса в надежные руки.
— Справлюсь! — твердо пообещала тогда Галка.
И Любка уехала навсегда. А Галка действительно справилась. Провела семейный корабль через все рифы и бури. И когда сорвался ее Димка от нервных перегрузок и запил по-черному — надавала полотенцем и вытащила. И когда упал прямо на работе с инфарктом — выходила. И когда начал большой руководитель поглядывать на завлекательных помощниц да секретарш — пережила. Только пообещала простецки, что Любке на одного кобеля пожалуется, что семью с детьми на баб променял. «Кобель» побелел, весь перекосился и мужскую силу от страха на полгода потерял.
И вот снова стоит Дмитрий Иванович у окна и невидяще вдаль смотрит. Снова случилось что-то страшное. Подошла к нему Галка, нежно прижалась, голову ему на плечо положила. Вздохнул любимый муж. И твердо сказал:
— Нам надо развестись. Срочно. Прямо завтра разведемся, и уезжай с детьми подальше отсюда. Машину я дам.
— Нам надо развестись! — твердо повторил он.
На нее накатила обида, да такая жгучая, что слезы из глаз закапали сами по себе. За что⁈ А она так надеялась, что все семейные бури позади! И два «якоря» подрастают, милые Сашка с Люськой! Он и их хочет бросить⁈
— За что⁈ — спросила она с мукой в голосе.
Поморщился недовольно муж. Точно так, как будто услышал от нее очередную глупость на спецсеминаре по вычислительным методам.
— Неверный вопрос. Все мои педагогические труды привели к поразительно бесплодным результатам. И она еще называется советским инженером.
Галина мгновенно взбесилась. Сколько можно учить⁈ Она — мать двоих детей и взрослый человек! Гад!