Кивнула невольно Галка. С мальчишками она и вправду умела управляться. Представила, как отвешивает доктору наук полотенцем по шее, а потом строгим голосом отправляет мыть руки, и ужаснулась. А потом решила: так ему и надо! Крепче любить будет.

Любка действительно уехала на следующий день, но до того позвонила куда-то, приехал смуглый застенчивый паренек, назвался Леоном Кимом, и они втроем замечательно просидели всю ночь за разговорами, Галка отвлекалась, только чтоб детей покормить и спать уложить, так было интересно. Много чего секретного и удивительного услышала она в ту ночь, но поразили ее больше всего две темы. Одна — когда заспорили о школьной литературе. Очень сложная задача перед советской властью встала — на книгах каких писателей учить детей? И скромный тихий Леон вдруг сказал с непоколебимой убежденностью:

— Не в книгах сложность, не в писателях. Учить по любым книгам можно. Вся сложность — в преподавателях. Талантливых педагогов мало, и тех давят, а государство и не смотрит, важными делами занято. Талантливый педагог по любой книге научит, а бесталанный и гениальную книгу испортит.

Дмитрий Иванович тут же по своей привычке в спор кинулся, но Леон явно знал его манеру, потому что перебил коротко и неожиданно властно:

— «Мать» Горького. О чем книга?

— О революционной борьбе рабочего класса против буржуев, против царизма, — осторожно сказал Дмитрий Иванович, как будто опасался подвоха. — О стремлении рабочих к новой, светлой жизни. Так в школе нас учили.

— Вот именно, в школе. А ничего, что рабочий класс, если книге верить, не знал и ничего не хотел знать о революционной борьбе, и светлую жизнь никак себе не представлял? Об этом, между прочим, прямо на первых страницах очень ясно написано, а преподаватели почему-то не видят. И по-хорошему, если верить Алексею Максимовичу, рабочему классу надо бы со своей мерзкой пьяной манерой жить сначала разобраться. Ну, мы же помним Болотный конец? Сильно там к светлой жизни стремились? И вот есть у школы книга, прекрасная книга о гнусной рабочей жизни — а преподавателей, которые могут с этой книгой работать, нет. О революционной борьбе, и точка. А на то, что главный герой в книге — одиночка среди рабочих, исключение из правил, преподаватели не обращают внимания. Им сказали — о революционной борьбе. Они повторили. И сколько будет стоять советская власть, так эта книга и будет считаться «о революционной борьбе». И даже когда Советский Союз рухнет, выбросят книгу на свалку, и все равно будут считать, что она — о революционной борьбе рабочего класса.