— Herr Offizier, schauen Sie bitte dieses Wunder an!
Мол, посмотрите, какое я вас сейчас чудо покажу! И опустилась на коленки прямо в пыль перед мотоциклом. Гитлеровцы заинтересованно склонились, а двое так даже подошли поближе.
Тонкие девичьи пальчики отщелкнули застежки футляра. Сверкнул золотом на черном бархате благородный инструмент.
Откинулась потайная крышка сбоку. Небольшой пистолет с перламутровыми накладками на рукоятке уверенно лег в узкую ладошку…
Вообще у дамского пистолета мощность не впечатляет. Пуля запросто может застрять в толстой шинели, отрикошетить от медали, ребра или даже документов в нагрудном кармане… но это если стрелять на дистанции и в корпус. А она стреляла в упор.
И целилась в горло.
Последний патрон она оставляла для себя. Но увлеклась, растратила все. Впрочем, гитлеровцы сделали работу за нее, опомнились и застрелили, и в бешенстве еще искололи неподвижное тело штыками. А потом принялись поливать свинцом убегающих подростков. Так что до леса добежали только трое. Добежали, укрылись за спасительными стволами. Один из них обернулся и яростно пообещал:
— Отомстим, Маша, всем отомстим! В пыль сотрем Германию, камня не оставим! И на рейхстаге напишем твое имя!
Через месяц их приняли в партизанский отряд «Богатырь» разведчиками. До рейхстага они не дошли. Один поймал пулю в грудь в бою с полицаями. Другого схватили на явке подпольщиков, пытали и повесили на площади. Третьего выдали местные жители, он вместе с командиром отряда богатырем Иваном Быковым отбивался до последнего патрона, вместе с ним и сгорел в подожженном гитлеровцами доме. Одно хорошо — мучений от огня не испытал, умер от ран прежде, чем на них обвалилась пылающая кровля.
Последнее, что он услышал — очень странные слова своего командира:
— Искупил я свою вину перед твоим наставником, малыш, всей своей кровью искупил. Так Леону Ивановичу на небесах и передай. Мол, бил Ванька Быков фашистов изо всех сил, покрошил немерено, авось именно этих и не хватит, чтоб захватить Москву. Кабы не перебитые ноги, напоследок в рукопашную пошел бы, еще б кого с собой прихватил… Передашь?
— Сами и передадите, — усмехнулся юный разведчик разбитым ртом.
— Не, брат, мне в аду гореть. Потому что тварь я конченая, заслужил. А ты вверх лети, к нему. Вам, романтикам революции, на земле не место, чистые у вас души.
Они встретились не в шесть часов вечера после войны и даже не в семь часов у Никитских ворот, как положено в романтических историях. Прошло три года после победного сорок пятого, когда четверо мужчин в простых костюмах и одна изящно одетая женщина как будто случайно сошлись в центре столицы и не спеша пошли памятным маршрутом туда, где все началось когда-то — к Болотному концу. На них поглядывали: на мужчин равнодушно и в основном из-за того, что без кепок, зато женщину провожали оценивающими взглядами. Мужчины — привлеченные резкой красотой ее лица, женщины же пытливо изучали явно иностранный и очень недешевый крой ее одежды.