Товарищ Розенбаум понял это так, что не бордель здесь, а именно медицинский кабинет, и вздохнул украдкой. А он-то уж напланировал почаще сюда заглядывать… на лечение.
Тем не менее восточный массаж оказал некое волшебное воздействие, и вышли они из секретного здания вполне дружеской компанией. Правда, красавица Галя больше молчала, только улыбалась иногда тревожно и таинственно, но уж Михаил Соломонович около нее настоящим соловьем заливался. И договорились они с начальником госпиталя крепко дружить, ведь одно важное большевистское дело им поручено делать — защитников рабоче-крестьянского государства лечить да в строй обратно ставить. Вот этим и надо заниматься — комиссару со своей стороны, а докторам со своей.
И совсем почему-то вылетели из головы товарища Розенбаума указания, полученные в Политуправлении. Забыл о них товарищ комиссар и ни разу не вспомнил за все последующие дни. Вернее, не то чтобы не вспомнил, а… неважными они стали. Как бабка отшептала. И когда пришло сообщение из медицинского института, что не удалось разыскать бывшего комсорга, сгорел товарищ комсорг на ответственной комсомольской работе, кого-то не того поддержал и не к тем примкнул и поэтому чисто физически теперь не может сказать, под каким предлогом отказался от звания комсомольца товарищ Ким — только плечами пожал комиссар и убрал папку с личным делом начальника госпиталя на дальнюю полку в сейф. И когда позвонил товарищ Евдокимов, поинтересовался делами, лишь коротко отчитался, что работает, не вдаваясь в подробности, чем товарища Евдокимова явно озадачил. Но почему-то не обеспокоила товарища Розенбаума озадаченность начальника, положил он трубку и снова занялся своей непростой комиссарской работой. А работы было столько, что надорвешься такую глыбищу двигать. Тяжело, очень тяжело социалистические отношения входили в жизнь. Тут и с пьянством надо бороться, и с разгильдяйством, которым издавна славится русский народ, и с безграмотностью, и с неразберихой планового хозяйства, и еще с тысячей действительно проклятых задач и вызовов. Но не для того зажег костры революции лихой конник Мишка Розенбаум, чтоб перед трудностями отступить. Надо справляться, иного нет у страны пути.
Крепко загружен работой товарищ комиссар, совсем про отдых забыл и про сон тоже, а образ волшебной красавицы Гали из памяти все равно не стирается. Ходит комиссар по палатам, поддерживает бодрым словом больных, вникает в дела и беды госпиталя, помогает справляться с ними по мере сил, а глазами всех встречных женщин так и провожает, так и прощупывает. Но — не нашел комиссар красавицу Галю ни среди врачей, ни среди медсестер. Ну а санитаркой она никак не могла быть. Слишком утонченная, слишком сильная. И духи у нее дорогие. Нет, только не санитарка, у санитарок руки от работы грубые, и голос от ругани грубый тоже, санитарки все приземистые и крепкие в талии, больше на тумбочку похожие, чем на женщин. А Галя… она волшебная.