Еще Колька сказал, что нужна сеть. Сам же ее и вызвался связать, потому что теперь знает, как это делается. Только ниток нет.

Нитки решили поискать на военном складе. Если там седла валяются грудами, то и нитки для починки должны быть, дратва же из ниток делается. Левка в прошлый раз не нашел, но он ничего не нашел, потому что ночью лазил, а ночью темно и не видно. Так что лезть на военный склад пришлось днем, и лезть Любке, только ей получилось протиснуться сквозь решетку. Мальчишки ее еще больше зауважали, чем прежде — белая от страха, но зубы сжала решительно и полезла! А им только и осталось у сараев сидеть да от страха трястись. Боец-то с винтарем никуда не делся, а вдруг заметит да стрельнет? И не убежать — окошко с решеткой высоко, Любку подсаживать пришлось втроем и так же принимать придется. Но выручил Колька, как увидел за решеткой бледное любкино лицо, тут же побежал и бойца отвлек, за что отхватил знатного леща. Зато Любку Марат поймал и вдвоем с Димкой за сараи утащил, сильно ушиблась Любка, когда на складе шарилась, еле идти могла. Но нитки нашла, целый огроменный моток утащила. Даже два, но второй выронила у решетки, пришлось за ним Кольке возвращаться. Ничего, пронесло, улыбнулась им на этот раз воровская удача.

Копать коренья отправились рано утром, как только посерело небо. Утром — потому что до мостика через Грязнушку надо через весь Болотный конец идти, а там концовские. Поймают, тумаков надают и заступ отберут. А в конце ночи концовские еще спят. Весна, да ранняя, холодно по утрам. А концовские такая же рвань босоногая, выползают на улицу, только когда чуть потеплеет. Ну а друзьям деваться некуда, им Левку лечить. Любка ради такого дела даже к бабке на ночевую не вернулась, на чердаке с ребятами отсиделась. Холодно на чердаке, а все ж не так, как на улице. Кофта драная почти не греет, но со спины Марат, а по бокам Колька с Димкой, так вроде и терпимо. А с едой так и вовсе хорошо, удалось Димке обменять на торгу один моток ниток на солидную краюху хлеба, торговец еще и кусок сала сверху добавил. Пожадничал, конечно, торговец, дороже стоят нитки, но кто ж детям честную цену даст? Хорошо, удалось хоть что-то получить и с торга унести, еле смылись от «котловых». Зато сидят теперь, а в животе так приятно! Сало! С прослойками! По малому кусочку на каждого, но с хлебом — очень даже хорошо! А Левка съесть не смог, как ни упрашивали. Отказывается его желудок от еды, упорно отказывается. Удивительно вообще, как до сих пор жив. Правду говорят, что чернявые — живучие, как кошки.