А Левка был совсем плох. Почти прозрачный стал, и глаза мутные. В тряпье его почти и не видно.
— Левушка, мы тебе поесть принесли, — дрогнувшим голосом позвал Марат. — Корочек с водичкой. Они мягкие с водичкой, ты поешь, а?
Никого не осталось на свете у Марата, всю родню лихоманка военная прибрала, вот только Левка вместо младшего брата. А теперь и он умирает.
— Ничего не хочу, — тихо прошептал Левка. — Мне сейчас хорошо. Ешьте сами. Вам нужнее. А я… с братьями увижусь, с сестренками. Они там, наверно, меня заждались. Семеро нас было, последний я задержался.
— Левка, да попей хоть водички!
Но Левка светло улыбнулся и закрыл глаза.
— Ы-ы-ы! — сдавленно выдохнул Марат. — Левка, не оставляй меня, сгину! Любка, давай сюда свою железяку, нет сил смотреть!
— Вместе, — серьезно сказала Любка. — Ребята, вместе. Всегда компанией отбивались, так и дальше по жизни пойдем! В смерть и пламя — вместе!
Первой поцеловала затертую медяшку и передала Марату.
Она же и упала первой.
— Обманула тебя бабка, — угрюмо сказал Марат, когда пришел в себя. — Как были маленькие, так и остались.
— Не обманула, — возразила Любка. — Бабаня говорила — умом взрослые, не телом.
— Что ж не предупредила, Любка⁈ Что мне ум? Кто меня, маленького, на работу возьмет, паек выдаст, кто? Взрослые на бирже труда стоят, очередь на две улицы растянулась, дети кому нужны? Эх, Любка! И бабка твоя из ума выжила!
— Она, может, и выжила, — обиженно дрогнул голос у Любки. — Только кормит она меня. Как может, так и кормит. Сердце у ней доброе. А ум… старая она.
— Не скажи, Марат, ум тоже пригодится, — пробормотал Колька и сел. — Любаша, а бабка твоя не говорила, чей ум? А то я сейчас столько знаю, что страшно как-то. Я сейчас и инженер, и военный, и доктор…
— Доктор? — встрепенулся Марат.
— Доктор, Марат, доктор. Знаю я теперь, чем Левку напоить, чтоб очухался. В лес нам надо, корней накопать.
— Так лес за рекой, да и какой там лес, одно название…
— И такой сгодится. И река сгодится. Что ж мы, ребята, у реки сидим — и голодные? Там же рыба!
— Да какая в нашей Грязнушке рыба? — неуверенно пробормотал Димка. — Сколь себя помню, никто там не ловил.
— Димка, а ты точно поумнел? — прищурился Колька.
— Так… вроде да, а вроде и так же все осталось, не пойму пока. А что?
— А то, что весной у рыбы нерест, в камыши она идет.
— Командуй, Колька! — решительно сказал Марат. — Коренья, говоришь? Потом ум искать будем, надо Левку спасать!
И ребята мелкими обезьянками поползли по стене вниз.
Заступ они украли у дорожных рабочих. Сели перекурить рабочие, только самокрутки свернули — а заступа уже нет. Заступ Димка подхватил как самый быстрый на ноги, дунул вдоль по Сенной до переулка, там железяку Любке передал, а сам дальше рванул, только пятки босые засверкали. А уж Любка тот заступ так запрятала — сами потом еле нашли.