— А я всегда считал, что своей смертью она не умрет, — серьезно заявил Дато. — Есть такие люди, мирная жизнь не для них. То под воду ныряют, то на горы лезут, то в сплав по горным рекам. Наша Испанка была из таких. Словно смерти искала.
— Не искала она смерти, — пробормотал опьяневший Гиви. — Она ее просто не боялась. Это смерть сама ее боялась. Наша Испанка… с лопатой в руках… Эх! Что за женщина была! Неукротимый огонь! Разведчица революции! Серго вон в нее даже влюбился! Ведь влюбился, Серый?
Все с интересом уставились на приятеля. Пьяный Гиви с размахом затронул тему, которой остальные касаться побаивались. За колупание личной жизни строгий Серго мог и пинка выдать — и выдавал пару раз. А с пьяного Гиви какой спрос?
— Я и сейчас ее люблю, — спокойно сказал Серго. — Таких женщин больше нет на свете. А тебе, Гриша, я больше пить сегодня не дам. Сколько раз уже лечился от алкоголизма? Два или три? Еще один срыв — и в могилу. Испанки на тебя нет. Она бы тебя лопатой закодировала. На всю оставшуюся жизнь.
Над Гиви тихонько посмеялись и решили, что Испанка — смогла бы. А в глазах Гиви загорелся нехороший ядовитый огонек.
— Ты ее любишь, это понятно, — с ухмылкой пробормотал он. — Великая женщина! Хотя как можно любить морщины — не представляю. Это что-то физиологически ненормальное. Нормально — любить молоденьких! Вот у меня такой букет студенточек! Но это — ш-ш-ш… А вот она — она ж тебя точно любила? Говорят, старух очень даже тянет на молодых и свежих!
— Никакого букета у тебя нет, — жестко сказал Серго. — Ты же конченый алкаш, Гриша, с двух рюмок коньяка развезло. Алкаш и неудачник, кому ты такой нужен? Последняя твоя пассия — продавщица из продуктового на Ленина, но и она тебя турнула, когда из ее дома начал тащить. Мы же в одном городе живем, тут все на виду. И, кстати, разведка доложила — именно ты больше всего грязи набрасывал на честное имя Испанки.
— Серго, да ну их, эти разборки, — пробормотал смущенно Дато. — Чего теперь ворошить прошлое?
— Но мы же собрались здесь в память об Испанке, — серьезно сказал Серго. — Мы — ее лучшие и любимые ученики. Всех нас она опекала и тянула к лучшей жизни. Вано по ее рекомендации в разведке…
— На дипломатической работе вообще-то, — возразил несмело Вано.
— … Вано в разведке под прикрытием, Гиви ее стараниями кандидатскую в нашем сраном институте защитил, да такую, что на мировом уровне не стыдно показать, и не вина Испанки, что этот недоумок пропил свою судьбу… Дато с ее пинка большим начальником заделался, а я… я ей в своей жизни обязан всем. В том числе и самой жизнью. Так кому, как не нам, защищать ее светлое имя?