— Так есть уже Георгиевский батальон, зачем ещё? — подпоручик выражает недоумение.

— Ха! Батальон чегой-то сейчас делает, а? Правильно — Ставку охраняет. Как бы на пенсионе живут. — Прапорщик довольно улыбается. — И никуда оттудова оне не денутся. А вот мы… Ух, развернёмся!.. Вона через два дня в церкви при Георгиевской общине сестёр милосердия, што на Оренбургской, торжественный молебен будет, а потом… Ладно, скажу, только штоб никому, слышь? Опосля молебна оружие выдавать будут. Ну, в смысле, кажному по японскому карабину, по бебуту и по нагану офицерскому, да всё с гравировкой Георгиевского креста! Во как!..

— Вот прямо там и будут выдавать? — в голосе подпоручика прозвучал неприкрытый сарказм.

— А вот прямо там и будут! Недалече лабаз каменный пустует, туда всё и завезут, штоб далеко не бегать. Там всего-то на триста человек и надо. Завтрева уже ящики возить будут, а я — принимать.

— И что же, Феденька, вы оружие, как картошку в лабазе хранить будете?

— Да ему там полежать-то всего ночку, — и всё. Наутро раздадут. И охрану поставим, — пару легкораненых из того же госпиталя. Найдём какую-никакую берданку им для солидности. Да и не знает про этое никто… Но самое главное — опосля, как войну закончим, оружие, значит, в подарок останется… Ну, давай, ещё разик по чайку-то!..

Так, лихорадочно размышлял Рудольф Густавович, занятно, очень занятно… Можно, конечно, написать что-либо наподобие «великий князь Михаил готовит диктатуру!», но вот стоит ли?.. Что я получу? Обычный гонорар?.. А что если?..

Герсон вспомнил о своём приятеле и коллеге из числа британских журналистов, периодически появляющемся в Питере. Его всегда интересовали новости и сплетни, имеющие отношение к военным сферам. И он щедро оплачивал информацию фунтами или же мог поделиться «Полезным подарком для друга, едущего на фронт» (стандартный набор для английских солдат, включавший в себя шприц и ампулы с морфием и кокаином).

А бравые вояки потеряли интерес к служебным делам, тем более что официант сервировал стол, и они с аппетитом приступили к поеданию бифштексов, периодически прикладываясь к стаканам, в которых, судя по всему, был коньяк, лишь для соблюдения условностей слегка разбавленный чаем.

Рудольф Густавович, приняв окончательное решение, устремился к телефону, стоявшему в гардеробе. По первому номеру приятеля найти не удалось, пришлось обзвонить еще нескольких своих знакомых, пока ему не повезло застать англичанина у мадам Н.

Когда он вернулся, оба офицера уже закончили с обедом, расплатились и вышли. Зайдя во вторую по ходу подворотню, они встретили неприметного мужчину не старых ещё лет, по виду — средней руки доктора, и перекинулись с ним парой слов…