— Дак откедова нам знать-та?.. — вякает кто-то.
— Цыц, салажня!.. Вашскородия, дозвольте с глазу на глаз… — Боцман отходит с нами за какой-то роскошный лимузин.
— Вашскородие… Чё ж теперича с нами-то будет?.. Нас же как баранов подняли, погрузили, сюда привезли… Построили, а там великий князь выходит и говорит, что, дескать, регенту страсть как хочецца сваво сынка на трон усадить заместо наследника. И послал он для того сюда… — Федоркин опасливо смотрит на меня, затем отводит глаза. — Послал он специальных убивцев… А мы, значицца, защищать дворец будем…
— Если вы знали, боцман, что мы придём, что ж служба так хреново налажена? — интересуюсь просто так, для поддержания разговора.
— Дак и не поверили. Не, некоторые оно — того… Да знают в Экипаже-то, как вы, вашскородь, княжну Ольгу спасли. И как за незнакомую сестричку милосердия две роты германцев одними ножиками вырезали…
О как! Что-то не припомню я, когда это я художественной резьбой по гансам занимался… Немецкий разъезд покрошили за Машу, за брата Котяры — да, взвод почикали… Хотя, если сводный батальон дунайцев при прорыве к своим приняли за дивизию… М-дя, «солдатский телеграф» рулит! Не армия, а сборище бабок-сплетниц…
— … Помнишь наши разговоры про историю, боцман? — Что-то не пойму, куда Воронов клонит.
— Помню, как не помнить…
— Про декабристов я вам рассказывал. Тогда офицеры солдат вывели, ничего им не объяснив. Но им, не глядя на это, шпицрутены и каторгу присудили. Нашему Экипажу тоже досталось. И вы в таком же положении оказаться можете…
Ха, какие интересные разговоры ведутся у гвардии мореманов! Обсуждаем два извечных российских вопроса — «Что делать?» и «Кто виноват?» Больше, типа, поболтать не о чем…
— Вашскородие… Пал Ляксеич… Дак чё делать-то?..
— Ничего. Посидите здесь под охраной, пока мы не вернёмся. А там видно будет. Так, Денис Анатольевич?
— Так.
— А может, мы — с вами?
— Ты, боцман, будешь, коль доведётся, стрелять в тех, с кем на соседних койках спал, а может быть, из одного котелка хлебал и последним сухарём делился?.. — очень серьёзно спрашиваю собеседника.
— … Дак те, с кем делился, со мной пойдут… — после некоторого замешательства Федоркин озвучивает подходящий ответ.
— Нет, сидите здесь. Обратно пойдём, там думать будем… И ещё… Ты же понимаешь, что мы — на боевой операции. Приструни своих, чтоб глупостей не наделали…
Под землёй или время замедляется, или эти хреновы строители тоннель рыли с похмела и кому куда понравится. Почему-то кажется, что мы уже целый час бредём по нему. Висящие на потолке лампы включаются, по словам Кегресса, только из дворца, поэтому пользуемся своими фонариками, которые и светят под ноги, лишь изредка скользя по стенам и арочному своду из мокрого красного кирпича на известковой кладке. Вдаль их направлять бесполезно, свет теряется в беспроглядно чёрной бездне…