Свет, лившийся из окон квартиры на первом этаже одного из домов на Литейном проспекте, рассеивал вечерние сиреневые сумерки, откидывая причудливые тени от заиндевевших деревьев на мостовую. Если бы в этот момент какой-нибудь ушлый всезнайка-репортёр заглянул в окно, то, без сомнения, узнал бы собравшихся здесь. В удобных креслах и на диване расположились известные думские деятели — Павел Николаевич Милюков, князь Георгий Евгеньевич Львов, Николай Виссарионович Некрасов, Александр Иванович Коновалов и Иван Николаевич Ефремов. Исключение составлял только Михаил Иванович Терещенко, известный издатель, театрал, балетоман, коллекционер и близкий друг таких звезд российского бомонда, как Федор Шаляпин и Александр Блок.
Сидевшие в гостиной были давно знакомы не только по совместной деятельности в Думе, но и по многолетнему общению на заседаниях «вольных братьев с циркулями и угольниками в руках», поэтому могли позволить себе некоторую фамильярность в общении.
— Александр Федорович мне телефонировал, что уже не приедет. Виной тому очередной приступ почечной колики…
— Он что-то просил передать на словах? — поинтересовался господин лет сорока, автоматически разглаживая свои залихватские «гусарские» усы.
— Он просил передать вам, Николай Виссарионович, что у него всё в порядке. Сейчас он тесно общается с Чхеидзе насчет предстоящих событий.
— Ну, что ж, надеюсь, они смогут найти взаимопонимание, — подал голос невзрачный тонкогубый человек с неприятным пристальным взглядом.
— Вы же знаете, Михаил Иванович, они нашли его уже давно, еще со времен основания «Великого Востока». — Улыбнулся Николай Виссарионович. — Оба — члены Верховного Совета ложи. Практически — единомышленники.
— Насколько я понимаю, господа, речь опять идет о республике? — вступил в разговор ещё один присутствующий, седой господин, внешне похожий на старенького провинциального доктора.
— Да, Павел Николаевич, именно так…
— Но ведь первоначально планировалось, что будет просто принята Конституция и создан цивилизованный парламент, который и возьмет на себя всю полноту власти, оставив царю представительские функции… Подобное разделение полномочий в Британии действует уже сколько веков и доказало свою эффективность! И не забывайте, что тёмное и забитое крестьянство у нас до сих пор считает царскую власть единственно возможной! Они вас не поймут-с!..
— Павел Николаевич, я понимаю, что вы, как лидер конституционно-демократической партии, отстаиваете свои взгляды, но ведь у всех нас перед глазами пример великого князя Михаила. Того самого, которого покойный Гучков прочил в регенты при цесаревиче Алексее, ошибочно полагая, что сможет им вертеть, как пожелает. А в результате безвольный подкаблучник этой своей графини Брасовой в одночасье превратился в энергичного и достаточно жёсткого правителя, с которым мы никак не можем найти общий язык. — Михаил Иванович устало потирает переносицу. — Откуда такая метаморфоза?..