— Будьте благоразумны. Если потребуется, мы перевернём весь дворец вверх дном, чтобы найти его. А попутно, как я понимаю, совершенно случайно обнаружим мадемуазель Каралли и мадам Дерфельден, помогавших вам изображать вечеринку. Только вот после этого дамам тоже придётся следовать с нами.
— Откуда вы зна… Вы — дьявол!.. — Что-то его сиятельству взбледнулось. Да и остальные не в восторге от услышанного. М-да-с, кто владеет информацией, тот владеет миром…
Действительно, велик и могуч русский язык, и целая куча в нем всяких пословиц и поговорок. Типа «Не лезь со свиным рылом в калашный ряд», «Не в коня корм», «Не по Сеньке шапка». И все — про меня. Не знаю, что там подумали господа начальники из Николаевской академии, но мой рапорт об убытии к месту службы был подписан в тот же день. Интересная учёба получалась, блин. Только сдал экзамены, пропал на две недели — ездил в Красноярск. Потом снова появился, снова пропал, появился — пропал, и так до вчерашнего вечера. Далеко не всем такое пофигистическое отношение к распорядку дня учебного заведения понравилось. Даже ввиду служебной необходимости…
В общем, всё, как в анекдоте — не время сейчас, Родина в опасности. Генерал Потапов, «курировавший» меня в Академии, пытался дознаться о причинах столь частых отлучек, но не преуспел, хотя и понял, что делалось всё с одобрения и по поручению с самого-самого верха. Тем не менее не оставил надежды заполучить меня в свои цепкие ручки, особенно после одного разговора, в котором я изложил ему под видом своих мыслей то немногое, что знал о такой интересной и засекреченной конторе, как ГРУ ГШ, её предназначении и задачах. Николай Михайлович услышанным очень впечатлился, и сильно подозреваю, что формулировка в приказе «откомандировать по месту прохождения службы с правом восстановиться в течение двух лет» — его заслуга.
Как оказалось по прибытии в Москву, «по щучьему велению» и начальственному хотению можно немножко расслабиться и посвятить гораздо больше времени не на спасение Отечества и общества, а его, как ляпнул кто-то там, — «первичной ячейке», проще говоря — своей семье…
Дашенька и Машенька, две мои маленькие рыжеволосые девчонки, как же я соскучился по вам!.. Первые двое суток из «железобетонно» обещанной Келлером недели то ли домашнего ареста, то ли отпуска без права самостоятельного выезда за пределы Института я отсыпался, отъедался всяческими домашними вкусняшками и проводил оставшееся время с любимой женой и дочуркой. Никогда и не подозревал, что буду испытывать прямо-таки неземное удовольствие от того, что толкаю по утоптанному снегу тротуара коляску с укутанной в пару одеял и тихо посапывающей под шарфиком Машулей. Рядом идёт и улыбается чуть разрумянившаяся от легкого морозца Дашенька.