— Михаил Александрович, воевать придется не только оружием, но и словом. Но сначала небольшое отступление. — Павлов отодвигает свою чашку в сторону и достаёт из папки листок, исписанный мелким почерком. — Использование того, что мы помним о той нашей жизни, позволило сформулировать своеобразный шаблон для подобных переворотов. И мы думаем, что февральские события так или иначе должны в него вписаться.
— Я слушаю вас, Иван Петрович. — Великий князь Михаил Александрович откладывает в сторону свою «секретную» папку, которую он просматривал. — Почему вы считаете, что то, что случится спустя шестьдесят — семьдесят лет, будет проходить так же, как и сейчас?
— Вы же согласитесь, что в конечном итоге в выигрыше останется Британия?.. За прошедшие двести лет их почерк в подобных событиях легко узнаваем потому, что действуют они по отработанному до мелочей сценарию.
Самый первый отличительный фактор — наличие конспиративных организаций, формирующих среди населения, и особенно среди молодежи, протестное движение. Кто у нас из таковых? Социалисты, прогрессисты, октябристы и прочая нечисть, объединённая масонскими узами.
Далее — создание инцидента, который послужит поводом к резонансному раскачиванию общества. Из будущей истории знаем, что это будут слухи о нехватке хлеба, очень умело кем-то распускаемые. Затем нужно вывести обывателей на улицы для проведения демонстраций. Грамотные агитаторы в нужное время сформируют политизированную толпу, сцементированную едиными призывами. Пожалуйста — люди вышли с лозунгами «Хлеба!» и закончили воплями «Долой самодержавие!».
Известный психолог Зигмунд Фрейд справедливо полагает, что в толпе человек думает иначе, чем сам по себе. Причин тому две: впечатление единения, всеобщности с толпой и утрата ответственности за свои действия вследствие их анонимности.
Далее следует шантаж власти, выдвижение ультимативных требований под угрозой массовых беспорядков и, возможно, вооруженные провокации, чтобы повязать людей кровью. После чего на волне народного гнева можно раздавать оружие и свергать власть…
Академик нервным жестом припечатывает листок к столу, освежает пересохшее горло глотком чая и продолжает:
— Силовую составляющую противодействия заговору мы почти полностью разработали, но мне кажется, необходимо уделить едва ли не большее внимание информационной составляющей. Уже сейчас практически все газеты настроены оппозиционно правительству. Нам нужен «рупор», авторитетно, громко и доходчиво излагающий точку зрения власти. Я предлагаю в этой роли «Русское слово» господина Сытина. Он, несмотря на все фронтовые неудачи, до сих пор занимает оптимистичную позицию, правда, с некоторой примесью ура-патриотизма. И тем не менее его редакторы не пинают министров, как это сейчас модно делать.