— Ну-с, не скажите, ваше императорское высочество. Раз уж вы коснулись сфер психологии, в коих я кое-что понимаю, то извольте выслушать короткую лекцию о прошлом и будущем…

Пока даже не о синема́. Итак, семидесятые годы века восемнадцатого. По улицам Европы дефилируют молодые люди в синих фраках, жёлтых жилетах и панталонах. А затем часть из этих щеголей находят мёртвыми с простреленной головой, валяющихся в луже крови. А толкает их на самоубийство неземной талант Иоганна Вольфганга фон Гёте и его роман «Страдания юного Вертера». Эпидемия самоубийств захлестывает Европу. Доходит до того, что в ряде стран запрещают ввоз этой книги.

Теперь перенесёмся в грядущее. Во Франции, в 1938 году выходит фильм «Набережная туманов». О несчастной любви, об измене и крушении всех человеческих надежд. Многие зрители по нескольку раз просмотрели эту ленту. И, самое интересное, когда в 1940 году Париж капитулировал, сами же французы обвинили этот фильм в разгроме Франции и позоре страны, мол, картина своей безысходной тоской морально разоружила нацию. А от одного своего знакомого я узнал, что снимали сей шедевр и на германские деньги…

А теперь вернёмся в наше время. Михаил Александрович, вам не доводилось просматривать ленту, произведённую Скобелевским комитетом «Умер бедняга в больнице военной»? Сценарий фильма можно проиллюстрировать так:

Я считаю, что этот фильм — выстрел в спину Русской армии и её солдату! Я бы этого режиссера!..

Присутствующие невольно вздрагивают от внезапного грохота. Павлов, разгорячённый своей лекцией и предметом обсуждения, резким движением пытается пригвоздить лежащий перед ним блокнот к столешнице остро отточенным карандашом.

— Оно, конечно, Александр Македонский — герой, но зачем же стулья, пардон, столы ломать? — великий князь, улыбаясь, слегка интерпретирует Гоголя. — Я понял, Иван Петрович, но что вы предлагаете взамен?

— Мы должны снимать фильмы, наполненные оптимизмом, верой в победу, и при этом их сюжет и герои не должны быть надуманными. Люди должны узнавать в героях самих себя, своих знакомых, или друзей. В батальных сценах не место парадности, должна быть обычная проза войны, в которой подвиги совершают не былинные богатыри, а простые русские солдаты. — Павлов, устыдившись своего порыва, берёт себя в руки. — И не должно быть ни капли лжи. Безусловно, художественное произведение — это не дневник и не мемуары. Роман Толстого «Война и мир» при всей его гениальности — не учебник военной истории и по нему нельзя изучать все нюансы тактики, но в целом он рисует абсолютно объективную картину событий. И на этой книге будут учиться, как нужно защищать Родину, многие поколения россиян…