Неплохой доход редактору и соответствующий гонорар поставщику «жареных» новостей перепадал и по тематике «справочные сведения». У читателей гарантированно вызовет живой интерес информация (особенно несколько приукрашенная реальными или додуманными подробностями), допустим, о том, что доктор Н. или адвокат М. допустили серьёзные профессиональные ошибки. Опять-таки, за отдельную плату об этом можно и не писать. Рудольф Густавович за два года работы в газете успел приобрести необходимый опыт и навыки в этой несколько щекотливой и скандальной сфере, тем более что его покровитель и дальний родственник, титулярный советник и присяжный поверенный Гораций Германович Герсон, постоянно проживающий в Петрограде на Большой Конюшенной, за определенный процент предупреждал о тех служителях Фемиды, с которыми небезопасно связываться. Но теперь, с новыми собственниками газеты и главным редактором, о подобных методах работы следует забыть, во всяком случае, на время. Положительно, нужна сенсация, а не то и из постоянного штата можно вылететь…
Подобные рассуждения могли длиться ещё очень долго, но в кафе появились новые посетители. Среди них сразу выделялись двое офицеров. Один из них невысокий, полноватый молодой человек с погонами подпоручика, был явно из студентов, тем более что на гимнастерке сверкал позолотой сквозной ромб, покрытый эмалью белого цвета, на котором размещался крест со скрещенными мечами — знак об окончании школы прапорщиков. А вот его визави — прапорщик высокого роста с мощной фигурой — смотрелся матёрым фронтовиком. Особый интерес вызывал несколько нетрадиционный набор наград — Станислав третьей степени с мечами и бантом, «клюква» и два солдатских «Георгия» 3-й и 4-й степени. Оба приятеля выглядели, как успевшие где-то принять на грудь и пожелавшие и дальше «продолжить банкет». Заняв ближайший к журналисту столик, офицеры заказали «чай по-адмиральски» и по двойной порции бифштекса. Став невольным слушателем разговора, Герсон навострил уши, ибо желанная сенсация сама шла в руки. Причем тон в разговоре явно задавал прапорщик, пробившийся к офицерским погонам наверняка из нижних чинов.
— Так вот, Вадим, слухай меня. Регент приказал собирать ударные роты в кажной дивизии. Штоб у начальства навроде последнего резерва были, аль самую сложную задачу выполняли. А командирами там должны георгиевские кавалеры быть, дабы своим пример подавать. А подпрапорщиками будут бывшие семёновцы, ну те, кто в декабре пятого в Москве смутьянов громили… Меня тож звали, да не пошёл я… Потому как здесь, в Петрограде, цельная рота кавалерская снаряжаться должна. Штоб от ротного командира и до последнего солдата все с крестами были. И будет рота этая в личном подчинении у регента, во как!