Десять вечера… И без того мутная луна наконец-то скрылась за облаками, а промозглая сырость и туман, сменившие морозную погоду, не очень способствовали повышению служебного рвения моряков Гвардейского экипажа, которые фактически оккупировали Царское Село. Аркадий Игоревич надел сапоги, короткую бекешу и папаху. В кармане помимо портмоне и документов лежал шестизарядный «Бульдог», в наплечной сумке — импровизированный белый маскхалат, малые немецкие ножницы для резки колючей проволоки, позаимствованные в гараже, и завёрнутый в лист пергамента кусок варёной говядины. Он уже разузнал, что резко сократившийся, к счастью, запас нефти для питания паровых машин электростанции заставил экономить электроэнергию и отключить подачу высокого напряжения на проволочное заграждение. Грета, внимательно следившая за приготовлениями хозяина, поднялась с коврика, потянулась и взяла в зубы лежащий поводок, давая знать, что не возражает против незапланированной прогулки.

Снаружи они не встретили ни одного человека. Лишь возле Александровского дворца, в котором светилось несколько окон, размеренно прохаживались караульные. Человек, ведущий собаку на поводке внутри охраняемой территории, не вызывал ни малейшего подозрения. Так, мелкая сошка из дворцового персонала, нечто среднее между дворником и шофёром. За месяцы, проведенные в Царском Селе, Аркадий Игоревич со своей неизменной спутницей успели изучить все укромные уголки и тропы, позволявшие незаметно приблизиться к проволочному ограждению, и сейчас подошли к месту, казавшемся Черепкову наилучшим для осуществления задуманного.

Спущенная с поводка Грета, отбежав в сторону, быстро вернулась и, аккуратно схватив зубами за край бекеши, потянула хозяина туда, где только что была. Аркадий Игоревич прошёл несколько метров и увидел на снегу следы собачьих лап, а на нижнем ряду колючей проволоки — клочок шерсти. Очевидно, какая-то бродячая собака проползла под заграждением и, судя по всему, — удачно, ток через проволоку пропущен не был.

Германская сталь не подвела, томительно тянущаяся минута, хруст перекусываемой проволоки, — и образовался лаз, позволяющий проползти человеку. Ещё одно заграждение, те же манипуляции — и перед ними темнеющие деревья, щедро засыпанные снегом. Естественно, что первой наружу проскользнула Грета, а за ней уже не так легко прополз Черепков, предварительно натянув поверх бекеши сшитый собственноручно из двух простыней маскхалат. Передвигаться по глубокому снегу, в безлунную ночь, тем более человеку, так и не оправившемуся до конца после ранения, было не так просто, требовалось напряжение всех физических и душевных сил.