Время шло, и умильные повадки Греты поневоле заставили Аркадия Игоревича оттаять душой, снова научиться улыбаться и шутить. Тем более что верная собака старалась «познакомить» хозяина, как правило, с весьма привлекательными представительницами женского пола. Жизнь на новом месте начала налаживаться… До сегодняшнего утра…
Сами по себе происходившие события ничего опасного в себе не таили. Появление батальона Гвардейского экипажа и тут же последовавший запрет на выход из резиденции объяснялись какими-то смутными слухами о беспорядках в Петрограде и необходимостью усиления охраны и пропускного режима. Причиной того, что Ольга Николаевна не вышла с сёстрами, как обычно, на прогулку в определённое время, называли недомогание и подозрение на корь у всех детей императора. В общем, всё было объяснимо, но Аркадий Игоревич привык доверять своей собаке не меньше, чем обычной логике. А её поведение сильно изменилось. Обычно спокойная и даже невозмутимая Грета явно нервничала. И если увеличенное количество охранников вызывало у неё только глухое раздражение, то ко вновь прибывшим офицерам она испытывала явную антипатию. И лишь чуть ли не с молоком матери впитанная железная дисциплинированность не позволяли ей выразить эти эмоции на деле, когда на прогулке они повстречались с несколькими из них. Причём встреча эта и послужила основной причиной сборов «в дорогу».
Они уже прошли половину своего привычного маршрута, когда на одной из расчищенных дорожек повстречались с парой о чём-то оживлённо спорящих офицеров. Точнее, один из них, с погонами старшего лейтенанта Гвардейского экипажа, пытался успокоить оживлённо жестикулирующего штаб-ротмистра. Аркадий Игоревич постарался как можно быстрей провести поднявшую шерсть на загривке Грету мимо источавших сильный запах алкоголя офицеров, но случайно услышанная фраза заставила его непроизвольно обернуться…
— … был высочеством, станет величеством… Его императорское величество Кирилл… Первый!.. И нас в чинах тут же подтянет…
— Серж, помолчи!.. Вы что-то хотели, любезный? Стойте! Кто вы такой? — Старший лейтенант впился в Черепкова подозрительным взглядом, решая, очевидно, насколько опасен для них человек, случайно услышавший не предназначавшуюся ему фразу. Решение оказалось не в пользу кинолога, судя по тому, как угрожающе зарычала Грета и рука гвардейца потянулась к кобуре.
— Я — смотритель питомника Черепков. Простите, господа, мы очень спешим… — Ещё секунда, и Аркадий Игоревич, невзирая на хромоту, чуть ли не бегом уходил прочь, крепко сжимая в руке поводок Греты, старавшейся приноровиться к непривычному шагу хозяина…