Я не чувствую паров алкоголя и уверена на все сто — Алекс не пил. Он и не пьет в разгар сезона. Незыблемое и неукоснительное правило Эдера.
— Я болен, — нервно посмеивается и вновь к губам прикасается. Чувствительность возрастает на тысячу пунктов.
В сторону летит моя одежда. Не успеваю сказать что-то против, если, конечно, я правда против. Запуталась. Полумрак комнаты затуманивает мозг, и все происходящее кажется мне небылицей.
Мы поглощаем друг друга губами, стираем ладони о кожу другого. Я царапаю, Алекс сминает. Наше дыхание учащенное, на грани смерти и вызова скорой помощи. Кислород так быстро бежит по венам, что тело будто горит в огне. И вопреки всему, мне сладко…
— Возможно, тебе не стоило приходить, — говорит, покусывая тонкую кожу и мучительно ее оттягивая.
— Уйти? — заглатываю его выдох глубоко в себя. Вот это жажда! Я бы не отказалась от еще сотни таких же глотков.
— Только рыпнись, я привяжу тебя к своей кровати.
Алекс серьезен как никогда. За ребрами ощущаю движение вроде трескающегося льда. Хруст звонкий. Готова вскрикнуть, когда острая кромка царапает органы.
— Звучит грязно.
Мое нижнее белье варварским способом разорвано. Взгляды сплетаются и мрачнеют. Мне единовременно хочется просить Алекса о большем и с грубостью оттолкнуть гонщика от себя. И я царапаюсь. Вымещаю свою нерешительность, обиду и ярость на его спину под длинный расслабленный выдох, когда Алекс входит в меня.
Каждый толчок и движение внутри меня размеренный и глубокий. Мы смотрим в глаза, дышим через рот. Наши лица очень близко, а волосы спутываются.
Кожа горит и покрывается капельками пота. Тела прошиваются невидимыми нитями без боли, но с удовольствием. Я будто взлетаю, когда Алекс вдавливает меня в матрас всем своим весом. Успела забыть, какое это невероятное ощущение.
Он двигается быстрее, напористее. Все мышцы натягиваются до гула в ушах, и рвутся под мой громкий крик. Кровь за секунду преодолевает несколько кругов, стирая стенки сосудов до нуля. Вчистую.
Обхватываю Алекса крепче, будто он все — что нужно. Самое главное, самое ценное. Сердце тает, как плитка шоколада над тонким огоньком. Медленно, капля за каплей.
Трясет, и Эдер целует меня, ласкает. Почти плачу. Неожиданно жалко себя становится, что получаемая сейчас ласка важнее воздуха и жизни.
— Я поздравить тебя пришла, а ты…
— А это разве не поздравление? Я решил, что…
— Что ты и правда больной, Алекс Эдер!
Отталкиваю гонщика от себя, выбраться из-под него стараюсь. Но легче сразиться с ветряными мельницами. Запыхавшись, бью кулаком по неподвижному плечу и вызываю легкий смех у Алекса.