— Оливия, — громко говорит имя, от которого мурашки покрывают все тело. Забываю дышать, и перед глазами, помимо расплывчатых пятен, вспышки от нехватки кислорода.
— Что, Оливия? — довольно резко переспрашиваю. Мои нервы танцуют кадриль, и я в них запутываюсь.
— Имя для нашей дочери, — уверенно отвечает. Самоуверенно! — Нравится? — касается моей щеки. Предательница мокрая от слез. — Надеюсь, характер она возьмет мой, — добавляет чуть тише.
Оставляю реплику без комментариев, но выйдя из машины громко хлопаю дверью.
На следующий день попадаю к врачу, к которому невозможно записаться обычной женщине. И представлять не хочу, какие связи поднял Алекс и что именно он говорил. Уже за три часа до приема я вся на иголках. Мне страшно слышать свой диагноз, как и подтвердить свою беременность. В очереди подле меня сидят несколько глубоко беременных девушек. Глядя на их внешний вид, с точностью могу сказать, что они явно отдают за прием не последние деньги. Так сколько стоит мой визит? Подойдя к кабинету, стучусь, и женщина средних лет с улыбкой на лице приглашает меня войти, игнорируя полную запись в своем ежедневнике.
Делаю глубокий вдох в надежде успокоиться. А когда на экране УЗИ вижу маленького человечка, впадаю в панику, и воздух вокруг меня заканчивается. Я задыхаюсь.
— Срок довольно большой, Марта. Когда вы заподозрили, что беременны?
В голове эхо. Закрываю глаза, пытаясь справиться с собой и своими ощущениями.
— Вчера.
Врач снисходительно усмехается. Таких, как я, она повидала сотни.
— Срок семь недель. Мы уже можем послушать сердце. Хотите?
Качаю головой, как болванчик, уставившись на черно-белый экран. А через пару секунд слышу громкий, быстрый пульс на весь кабинет.
Я беременна. Не больна!
— Я думала, это из-за стрессов, перелетов… Все сбилось, — сумбурно отвечаю и чувствую себя не в своей тарелке. Оправдываюсь, когда как бы не за что. И все встает на свои места: тошнота, перемена настроения, странный аппетит.
Получив список анализов, рекомендаций и витаминов, выхожу и попадаю в руки Алекса, как в клетку. Он стоял все это время за дверью.
Смотрю в его глаза, и у меня пропадает дар речь. Снова плачу. Этот процесс перестает поддаваться моему контролю. Словно заслонка сломалась на слезных каналах. И стоит чему-то чувствительному произойти, слезы прорываются бурными потоками.
Он захватывает мое лицо в ладони, смотрит с нежностью, переворачивающей все внутренности.
— Оливия Эдер? — говорит одними губами, прикасаясь ими к моим.
Киваю. Веду плечами. Не знаю… не знаю… Девочка. Дочка. Или сын?