И заказываю:
— Воды без газа, — бью открытыми ладошками по барной стойке.
Я волнуюсь.
Мне протягивают ледяную бутылку, и непослушными пальцами пытаюсь открутить дурацкую крышку. Та, конечно же, сопротивляется. Это подкидывает дрова в топку моего волнения, и я злюсь сама на себя. Готова уже выбросить неподдающийся пластик в сторону.
— Помочь? — от голоса за спиной скапливаются мурашки. Сердцебиение становится неровным и удушающе громким.
Тристан Коуп.
Мы не виделись несколько недель с того самого вечера, когда мой бывший намеревался подложить меня под своего друга, чтобы избежать наказания и тюрьмы.
Мерзкий поступок, не заслуживающий прощения.
Медленно разворачиваюсь и считаю про себя. Что угодно, но я не должна показать ужас на своем лице, который рвет и глотает нервы изнутри. Страх туго опоясывает, и мне хочется согнуться пополам, стать меньше. Превратиться в точку. Упасть, зажмуриться и заплакать.
Ненавижу свою беспомощность. Но этот человек и правда ненормально опасен и безумен.
— Давно не виделись, Марта. Я тебя даже не узнал в этом… В этом образе.
Сминаю бутылку в руках и слышу характерный хруст.
— Но я знал, что ты будешь здесь, — говорит уверенно, сдирая улыбку со своего лица.
Молчу. Не потому, что не знаю, что сказать. Таких людей нельзя провоцировать и выводить на открытый конфликт, как бы ни хотелось дать им по яйцам.
— Что очень странно, — продолжает.
Тристан выхватывает бутылку воды и одним движением откручивает крышку. Снова натянув улыбку, возвращает. В желудке плещется кислота, вызывая тошноту даже при виде воды.
Волнение усиливается, и я чувствую, как повышается температура тела, делая из меня дрожащее нечто.
— Марта Вавилова. Родилась в России, в небольшом городке. Свой путь модели начала с… эскорта.
Мне рьяно хочется опротестовать то, о чем он говорит. Это же неправда. Неправда!
— Пока под свое крыло ее не взял гонщик Александр Эдер, с которым по всем признакам были договорные отношения. Эта схема давно известна, дорогая. Встречи, секс, помолвка и разрыв. Кому нужно связывать свою жизнь с неудавшейся моделькой и эскортницей?
Отворачиваюсь, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Его простые слова кажутся мне тонкими хлыстами, и он не брезгует меня ими бить.
Чертово задетое мужское эго!
Мои раны нарывают, кровоточат. Пластырь содран. Душа кричит.
— И вместо того, чтобы напрямую пользоваться благами, которые тебе предлагают, ты… строишь из себя высокомерную и гордую дрянь.
Его тяжелая рука ложится на мое плечо. Куда подевались силы? Надо бежать, огрызнуться, сказать, что он не смеет не только трогать, но и говорить, смотреть в мою сторону!