– Мам, а где ты была ночью? – спросил однажды Ваня. – Я проснулся, а тебя нет.

– В туалет ходила, – не моргнув глазом соврала я.

– Я тоже ходил, тебя там не было.

– Так я в другой, их же тут два…ты главное не пугайся, дальше спи.

– А я и спал.

Тимофей буквально за руку отволок меня в отдел полиции и заставил написать заявление на мужа – о мошенничестве. Там, в полиции, почему то был тот самый хихикающий отец близняшек – как все запутано. Здесь он был серьезным и важным, но иногда Смешинка в глазах проскакивала. Делу дали ход, мужу сразу впаяли подписку о невыезде, похоже доверенность этот дурак и правда подделал. Так все бы у него получилось – клушку обмануть несложно. Поплачет и простит. Только и я теперь не клушка, и Тимофей никому спуску не даёт.

Потом вернулась Жанка. Загорелая, красивая, и немного похудевшая.

– Ты зачем худеешь? – удивилась я. – хорошего человека должно быть много.

Жанка приблизилась ко мне.

– Токсикоз, – шёпотом призналась она. И громче добавила, – Надо же, столько лет ни залёта, ни единой задержки, а тут на тебе! Как будто сглазил кто или накаркали.

Я испугалась, что Жанка совершит непоправимое.

– Что делать будешь? – осторожно спросила я.

– Рожать, – махнула рукой она. – А что…мужик хороший, жениться согласный, а дача на море никогда не лишняя. Твой то чего малахольный муж?

Я заговорщически подмигнула.

– Объелся груш.

– Да иди ты!

Разводиться с мужем стоило ради одного только этого изумления на лице Жанки. Она все не верила, расспрашивала вновь и вновь, тормощила, заставляя рассказывать сначала. Для беременной она излишне активна.

– Ну и пошла она на, – добавила крепкое словцо Жанна. – Эта ваша Зинаида Павловна.

Про Тимофея не рассказала и половины, и уж тем более того, что по ночам к нему бегаю, но смотрела Жанка недоверчиво.

А Тимофей…

– Не думай, что происходящее между нами тебя к чему то обязывает, – сказал он сегодня.

Я вспыхнула. Я быстро растеряла свою клушистость и теперь иногда позволяла себе даже гнев.

– А тебя обязывает? – с вызовом спросила я. – Я не могу, я не такая, прости.

– А какая ты?

Я не ответила. У меня впереди было несколько судов, зато имелась работа, значит я могла перестать жить с мужчиной, близость с которым ни к чему меня не обязывала. Какая я? А глупая, вот какая! Да, мне в его кровати, как мёдом намазано, и бегать туда я сама повадилась, но не могу я так, не могу. Для меня все это должно было что-то значить.

Я получила аванс на работе. Упали на карточку детские пособия, слава богу хоть их Степан украсть не смог или не сообразил как. Тимофей перевел, как и говорил, за каждый день. Я почувствовала себя женщиной легкого поведения, за что он мне платил, за ужины или за то что по ночам бегала? Но я наступила себе на горло. Это клушка гордая и глупая. А новая Таня деньги возьмёт, ей ещё ребенка растить.