Девушка закатила глаза – наверное у нее таких историй каждый день по пачке.

– Ладно, – сказала она. – Все равно окошко. Вы сейчас запишитесь на июль, чтобы пошлину оплатить, только быстренько, и я приму у вас заявление. Вам придёт уведомление и письмо на почту, дату суда назначаю не я. Имущественные споры, алименты?

– Пусть платит, – мрачно сказала я.

Девушка усмехнулась, а я не дрогнувшей рукой оплатила немаленькую пошлину. Стремиться вперед иногда значит тратить деньги, что же, я хотя бы на работу устроилась.

Я сделала так много – как даже и не думала, что смогу. Я устроилась на работу и даже на развод подала. Я не тряпка и не клушка. Я совсем справлюсь.

Однако вместо опьянения от результатов труда я чувствовала опустошение и усталость. Села на стул на кухне и уставилась в пустоту. Ванька что-то тараторит, Триггер к ногам прижался в глаза заглядывает – вкусняшки выпрашивает. А я просто устала.

– Как успехи? – спросил Тимофей.

– На работу устроилась. На развод подала…

– Тогда почему грустная такая? Ты же молодец.

– Я теперь разведёнка.

– Ты теперь свободная, – серьёзно сказал Тимофей.

Я посмотрела на него – светлоглазый огромный богатырь. Викинг. Я видела, как он человека в бараний рог согнул. Как он может быть таким добрым? Благодаря нему я увидела, что мужчины не все такие, как Степан. Что они могут быть справедливыми и честными.

– Спасибо, – улыбнулась я.

И сделала то, до чего никогда бы не осмелилась, но сегодня у меня день смелых решений. Я протянула руку и чуть коснулась его бороды. Оказалось, она мягкая….

Меня потряхивало крупной дрожью. Еще бы, у меня уже была свекровь! Я знала, что это такое. А тут и свекровь, и целых три золовки! И поди им докажи, что я и правда тут только временно живу.

– Мы пойдём с Ваней, – сказала я.

– Куда ж вы пойдете? – удивился Тимофей.

– Куда-нибудь, – пожала плечами я. – Они же меня со свету сживут.

– Они меня со свету сживут, – твердо сказал Тимофей. – Если узнают, что я женщину с ребёнком из дома выставил. Не глупи. Все образуется.

Он ушёл гулять с собакой и Ванькой, а я металась по комнатам, благо их много было, пустых, гулких. Я так прониклась своим страхом, что организовала себе целых три собеседования на завтрашний день.

– Стало легче? – спросил Тимофей вечером.

Мы ели запеканку – вполне вкусная запеканка, зачем ее выкидывать.

– На собеседование с утра пойду, – придала я уверенности голосу. – Я взрослая и сильная.

– Правильно, – кивнул мой собеседник. – Все у тебя получится.

Так странно – меня годами убеждали в том, что я никто. Что я ничего не умею. Что работать мне, только кур смешить, надо дома сидеть. Да и дома то у меня ничего не получается, терпят из жалости, хотя я годами тащила на себе весь быт стремясь к недостижимому совершенству.