С вентиляцией было туго и это было первым, что я модернизировал в цеху. Потом закольцевали подачу рыбы. Потом наступило лето и был переход в район промысла сельди во время которого мы законсервировали наше оборудование и расконсервировали оборудование пресервного цеха. Всё шло размеренно и по не мной прописанному плану.

Куратором снова, как и в «той жизни», выводилось две легенды: активировалась Британско-Австралийская, и взращивалась естественная — советская. Я теперь знал логику процесса, то, что меня ожидает и меньше тревожился о будущем. Хотя и в прошлом, я особо не думал о происходившем, а просто выполнял задания.

Я не рефлексировал о гуманности моего «зомбирования». Я давал добровольное согласие и подписку на использование меня, как «человеческого материала под контролем» и тот раз и этот. Просто этот раз я надеялся несколько иначе эксплуатировать свои возможности, что пока у меня получалось, но контролировать разум без ежедневных тренировок было сложно.

В октябре плавбаза вернулась в порт приписки Владивосток и меня снова отозвали в распоряжение отдела кадров ВБТРФ.

— Твой дублёр прошёл собеседование в Santos Limited, — сказал куратор. — Как у тебя со специализацией?

— Тот курс, что дают в Австралийском вузе освоил. Херня вопрос…

Куратор вскинул на меня удивлённый взгляд и мотнул головой.

— Никогда не слышал такого выражения, — сказал он.

— Не стал читать наших специалистов, — продолжил я, — чтобы не привлекать к себе внимание. Лучше там выпишу официально и закатаю. Марина Петровна сказала, что мне там, в Мельбурне, передадут препарат. Я, кстати, их курс просто выучил. Он хорошо лёг на то, что нам давали в вузе.

— Хорошо. Попробуй и обновлять знания тоже без химии. Береги печень. И особо не выпячивайся, а то тебя Комитет по национальной безопасности к рукам приберёт. Тихо сиди. Цели и задачи ты знаешь. Не напрягайся, но и не тормози. Перечень вопросов и ответов, звучавших на собеседовании, изучи.

— Понятно всё, Юрий Иванович. Буду стараться.

— Тебе, Миша, больше «те» видения не приходили?

— Нет, Юрий Иванович. Меня же после заблокировали. Они же сначала раскрыли все центры, чтобы промерить их, а потом сразу закрыли. Что увидел, то и выдал.

— Да-а-а… Выдал ты тогда… — Куратор покачал головой. — Поспешили наши эскулапы… Поспешили.

— Испугались они, что у меня крыша поехала, когда я засыпал их фамилиями и званиями.

— Хорошо, что писали мы их эксперименты… А ведь у них не было своих микрофонов.

Мы помолчали. В самом начале экспериментов надо мной, я перечислил известные мне данные предателей. Тогда, действительно, моё сознание настолько очистилось, что я вспомнил всё, сумел закрепить это состояние и, не теряя времени, зачитал вслух большой список, начиная с Полищука, завербованного в 1974 году и кончая Геннадием Вареником, завербованным в не наступившем ещё 1985.