Но даже своя команда, вскоре превращается не в «свою», а в клубок дерущихся волков или змей, в зависимости от темперамента и менталитета.

А у Юрия Ивановича и команды-то не было. Те, кого он готовил, работали далеко и вряд ли были способны влиться в такой коллектив.

«На сколько вливается товарищ?», — Вспомнил Дроздов любимый фильм. — «На полную… пятнадцать».

А на сколько вливался он?

Юрий Иванович снова вздохнул и продолжил изучать папку с названием «Перестройка», вышедшую из недр шестого управления КГБ, отвечающего за экономическую контрразведку и промышленную безопасность.

Дроздов уже пятый раз перечитывал папку и практически выучил её наизусть, но не видел логических разрывов. Не являясь экономистом, он был хорошим аналитиком и понимал, что многие предложения сотрудников отдела Бобкова Филипа Денисовича дельные.

Юрий Иванович и сам видел, что стране нужна смена курса, но не на противоположный, а слегка скорректированный.

И вот, прочитывая папку в пятый раз Дроздов наконец-то ответил себе на мучивший его вопрос: «Если всё в программе „Перестройки“ правильно, почему развалился СССР?» Ответил и рассмеялся.

— Он же дурак, — сказал Юрий Иванович вслух. — Просто дурак и болтун. Заставь дурака Богу молиться…

Он вспомнил, как товарищи из ЦК жаловались на болтовню Михаила Сергеевича. Вопросы, которые раньше на Политбюро решались за пять минут, обсуждались часами, когда политбюро вёл Горбачёв.

Ещё он вспомнил, как Горбачев будучи назначенным Андроповым куратором тяжёлой промышленности, стал «пробивать» строительство мощного металлургического предприятия в непосредственной близости от столицы, на «розе ветров», направленных в сторону Москвы.

Говорят, что Гришин тогда сказал: «Абсолютный болван. Пусть даже и не надеется. Только через мой труп».

Юрий Иванович с удивлением понял, что реформы по программе, подготовленной шестым управлением КГБ вполне возможны, но под жесточайшим контролем и правоохранительных органов и, естественно, государственных, а самое главное, под контролем партийных.

И ещё он понял, что аппараты, и комитета, и партии, и профсоюзов подготовлены именно к такой работе. Структуры были отлажены, как часы. Численность соответствовала целям и задачам. Но надо было торопиться. Люди, чёрт побери, смертны, как сказал классик. И смертны внезапно.

Он ещё раз посмотрел на дату первого меморандума. 1982 год. Последнего — 1984.

— «Он просто не успел», — подумал Дроздов про Андропова, — «и жестоко обманулся в своём выборе приёмника…»

— «А может он не дурак, а хитрый. И в Британии его утвердили… А может, потому и утвердили, что увидели, что этот заболтает любое дело?».