— Надо же, а я совсем не помню, когда её там обронила. Мы искали потом, но не нашли. Думали, закатилась куда-то. — Она посмотрела на меня с фальшивым сочувствием. — Я, конечно, звонила тебе недавно. Не могла больше молчать. Мне казалось несправедливым, что ты живёшь в неведении нашего романа. Но когда Арсений узнал… он пришёл в ярость. Сказал, что я всё испортила, что разрушила его «хрупкое счастье». Прервал всё. Запретил подходить и звонить. — Её лицо исказила гримаса обиды, но тут же сменилась хищным огоньком. — Но ничего. Скоро ты снова уедешь. Или он тебя, наконец, выгонит. А он будет снова одинок и несчастен. И я снова приду. Пожалею. И на этот раз… на этот раз он не сможет от меня отказаться. Потому что я даю ему то, чего не дашь ты — полное, безоговорочное обожание. И отсутствие глупых вопросов.
Милана тем временем уже повернулась к своему зеркалу. Она лениво поправляла волосы.
— Не держи зла, Ариадна. Мужчины — они такие. Им нужна не муза, а живая, влажная и благодарная… плоть. Особенно когда их законная половина далеко и больше занята своими па-де-баскет, чем их потребностями. — Она бросила серёжку в свою косметичку. Звякнуло. — Была рада поболтать по душам. Буду стараться не задеть тебя ногой, когда ты будешь ползать у моих ног в новой постановке. Той самой, которую оплатит твой муж. Для меня.
Я видела, как она удовлетворённо усмехается в зеркале, глядя на моё побелевшее лицо.
Тишину разрывали только удары моего сердца и её лёгкое, самодовольное сопение. Она потянулась за тушью. И начала поправлять макияж.
Я не думала. Тело среагировало само.
С тихим, звериным рыком я рванулась вперёд. Моя рука впилась в её идеально уложенные волосы и с силой дёрнула на себя.
— А-а-арргх! — Милана взвыла от неожиданности и боли, откинувшись назад. Она дёрнула рукой и угодила кисточкой от туши прямо себе в глаз.
— Сука! Ты чего, очумела?! — она начала крутиться, пытаясь вырваться, смогла повернуться. Её ногти впились мне в руку, пытаясь оторвать её от своих волос, царапая кожу до крови. Боль была острой, но она только добавила ярости.
— Молчи, шлюха! — прошипела я, отталкивая её к стене обеими руками. Её глаза, секунду назад полные триумфа, округлились от ужаса. — Трахнула моего мужа в моей постели? Звонила мне, травила? Получи!
Я с силой влепила ей пощёчину. Она завизжала.
— Я тебе всё лицо исцарапаю, мразь! — выла Милана. Она рванулась в сторону, схватив меня за плечи, мы вместе рухнули на скользкий кафель. Удар об пол вышиб воздух у нас обоих. Мы катались по полу, царапаясь, дёргаясь, пытаясь друг друга придушить. С моей щеки текла кровь — она успела провести ногтем. Я в ответ вцепилась ей в мочку уха и дёрнула.