Увы, она ошиблась, хоть до последнего и не верила сама себе.

Нет, откровенного предательства не было — оба сына хотя бы на публике почитали ее, как мать и главу рода, но каждый из них вел свою жизнь, став ближе к семьям своих супруг.

Старший, Сергей, весьма неплохой артефактор и ювелир, влился в бизнес тестя, став у того едва ли не правой рукой.

Средний, Кирилл, магик-целитель, заведовал кафедрой целительства в Военной Академии.

И оба, что старший, что средний, ждали, когда смогут вступить в борьбу за ее место. Тем более что главный принцип передачи власти — соответствующий дар, в их семействе был нарушен, так что оба имели едва ли не равные шансы.

А тут — внучка, да еще и с развитым даром…

— Вряд ли это долго удастся сохранить от них в тайне, — подтвердила опасения Аграфена. — Если только нанять охрану?

Елизавета Николаевна только хмыкнула.

Каждый одаренный, вошедший в силу — сам себе и служба безопасности, и полиция, и палач, так что телохранителей если имели, так только для статуса, да приставляли к маленьким детям и подросткам, в первую очередь ограждая от ненужных знакомств. А чтобы с целью защиты…

Нет, в жизни всякое случалось — конфликты между родами никто не отменял, но даже при таком варианте свою слабость старались не демонстрировать.

— Она не одна, — после недолгого раздумья добавила Елизавета Николаевна. — Есть старший брат. Вроде как неплохой артефактор.

Елизавета Николаевна не пропустила, как Феня поморщилась — в среде артефакторов была такая конкуренция, что быть просто неплохим выглядело весьма неприлично, но тут же кивнула, поняв то, о чем промолчала княгиня.

Если старший брат хоть что-то собой представлял, то вполне мог защитить сестру. Хотя бы на первых порах, пока девушка не освоится в новых для себя реалиях.

А вот потом…

Полностью раскрытый дар ищейки был многогранен. Не только чутье на опасность, не только возможность поиска, но и защита. Своя собственная и того, кого взялся охранять.

Именно эти способности когда-то вознесли Заславских на самый верх.

Именно они стали началом конца.

— Вас что-то смущает, матушка? — Аграфена мягко, по-кошачьи, поднялась с кресла и, сделав несколько шагов, опустилась на пол у ее ног.

— Меня все смущает, — машинально проведя ладонью по волосам Фени, медленно выдохнула Елизавета Николаевна. Потом, решительно отодвинув стул, поднялась и отошла к окну.

Этот дом — родовое гнездо Заславских, Елизавета Николаевна не любила. Но со временем привыкла, тщательно выкорчевав все, что напоминало о покойном муже и обставив его «под себя».