— Нет, все тихо, — вряд ли успокоил меня Игнат. — Аня, — как-то по-особенному посмотрел он на меня, — у нас нет другого варианта. Они не просто…

Он не закончил и правильно сделал. Понимать я все понимала, но…

Как заставить ноги идти, если идти они не могут⁈

Кивнув, опустила голову. Еще минута передышки…

Вокруг все было таким обычным. Трава — зеленая, деревья — раскидистые, тянущиеся к небу. Да и небо… пусть и мелькало сейчас только в просветах, но было высоким и ярким, как и положено в погожий летний день.

И только мы…

— Надо идти, — тронул меня за руку Игнат.

Я вздохнула и сделала шаг. Потом еще один. И еще…

Реку было неслышно, но в разрывах деревьев она мелькала постоянно, так что забрести не туда, чаще глядя себе под ноги, чем вперед, я не боялась.

Я вообще сейчас ничего не боялась! Кроме одного — не увидеть вновь брата. Живого и здорового!

Мысли мешали. Стоило задуматься, как взгляд скользил куда-то в сторону и тогда у меня на пути вдруг появлялся тонкий стволик березки или ветка клена, норовившая ткнутся в и так посеченное кустарником лицо.

А не думать не получалось. Как и не чувствовать, как тревога подбиралась все ближе к сердцу.

Игнат неожиданно остановился — не прошло и пары минут, как отошли от места последнего отдыха.

Я заметила не сразу, сделала еще с десяток шагов. Оглянулась, лишь ощутив, что кто-то внимательно смотрит на меня из-за деревьев.

Остановившись, оглянулась. Игнат смотрел не на меня, на ель, вокруг которой столпились несколько небольших елочек. Рука с арбалетом была поднята.

— Нет! — рыкнула я — и откуда только взялись силы, и опустилась на колени. — Дар…

Он вышел из-за ели… большой, вальяжно-ленивый. Оскалился на Игната — тот хмыкнул, но арбалет опустил, подошел ко мне, ткнулся носом в подставленную руку.

— Извини, у меня ничего нет, — повинилась я, с каким-то щемящим удовольствием вдыхая запах волчьей шерсти. — Но если…

Договорить, что если выберемся, обязательно вернуть к нему с вкусняшками, я не успела.

Первая очередь, прозвучавшая так четко, словно стреляли где-то совсем близко, заставила меня замолчать, а Дара отступить и оскалиться. Потом была вторая. И еще одна. И еще…

Одиночные выстрелы то же были. И похожие на хлопок или взрыв петарды, словно стреляли из ружья. И более резкие, короткие, как из пистолета.

Сердце уже не колотилось, оно вырывалось из груди. Хотелось закрыть глаза и зажать ладонями уши, чтобы не слышать, но я не сделала ни того, ни другого.

Лишь смотрела. То на Игната, лицо которого стало каменным. То на Дара, рычавшего так, как рычат только на смертельного врага. То на лес, где шла перестрелка.