— Живы, — ответила я на его молчаливый вопрос. И добавила, хоть меня и не просили: — Не знаю.

Волков я чувствовала — двое вместе, один отдельно и шел по нашим следам, а вот людей — нет. На них моих сил не хватило. То ли находились дальше, то ли просто зацепить зверей мне оказалось проще.

— Ну, раз не знаешь… — ровно, вроде как его это и не интересовало, произнес вместо Григория Стас. Потом неожиданно протянул, оглядываясь: — Место хорошее.

Посмотрел наверх… Там все сплошняком заросло кустарником. Как и склоны, не сказать, что очень крутые, но просто так не спуститься.

— Что ты задумал? — хмуро взглянула я на брата, чувствуя, как державшаяся на одном уровне тревога всколыхнулась, потянувшись от желудка к сердцу.

— Насколько я помню карту, впереди — река? — проигнорировал мой вопрос Стас, обратившись к Григорию.

— Правильно помнишь, — как-то… насупившись, ответил он. — По самому берегу не везде пройти можно, но держать, как ориентир, вполне. Как раз до дальнего кордона.

Стас никак не прокомментировал его слова. Отошел обратно к кустам, обхватив лицо ладонью, пальцами потер виски.

Когда опустил руку, посмотрел на меня, на Игната.

— Почему ты сказал, что обходить далеко? — перевел взгляд на Григория.

Тот с ответом не задержался:

— Метров через сто справа будет отвершек, боковое ответвление, — пояснил он для забывших, что это такое, — вот он уйдет далеко в лес. А сам овраг прямо к реке и выведет.

— И далеко уходит отвершек? — задал Игнат следующий вопрос, явно над чем-то раздумывая.

— Метров четыреста и вглубь леса. Где-то треть — бурелом и много валежника. Пройти можно, но надо знать, как.

— И ты — знаешь, — не спросил — подтвердил Игнат.

Григорий только ухмыльнулся. Мол, нашел, о чем спрашивать.

Мне же с каждой их фразой становилось все страшнее. И перед глазами вновь та картинка: небольшая поляна и лежавший на траве Стас…

— Уходите, — неожиданно подал голос Игнат. — Я их здесь задержу. Место действительно хорошее.

Григорий только качнул головой, словно говоря — нет. Стас ухмыльнулся. Не насмешливо — зло.

Я же хотела закрыть глаза и не видеть.

Не видеть и не понимать того, что происходило.

— Нет, братишка, — несмотря на ухмылку, в голосе брата не было недовольства, только спокойная уверенность. — Твоя подготовка неплоха, но не для этой задачи. Так что…

— Мы, остаемся, — не дал ему закончить Григорий. — По берегу не идите, — развернулся он к Игнату, — держитесь так, чтобы не заметили с воды.

— Нет… — качнула я головой, едва ли не умоляюще глядя на брата.

Тот словно и не заметил моего взгляда, продолжал осматриваться.