Игнат не сказал ни слова. Лишь кивнул, словно согласившись, что именно так и нужно было сделать, перехватил удобнее уже взведенный арбалет, и, обогнав меня, пристроился сразу за Григорием.

У Игната был Макаров, я видела, но он предпочел арбалет. Как и брат, которому Григорий предлагал свое ружье.

Причина мне была понятна — убивать не собирались, даже защищаясь.

Впрочем, глядя на них, в последнем я не была уверена. Если бы защищали себя, могли быть варианты, но сейчас речь шла обо мне и, судя по тому, как плотно опекали, готовы были на все.

Меня это не пугало — нутро ищейки, лишенное налета цивилизации, полностью принимало такой подход, но беспокоило. Не самим фактом возможного убийства — те, кто нас списал, не терзались угрызениями совести, возможными последствиями со стороны закона.

Но и об этом я думала вскользь. Сначала требовалось выжить, затем думать о законе.

Овраг показался неожиданно. Лес, по которому продирались, был смешанным — вокруг высоких, похожих на стрелы елей, грудились стволы берез, осин, ольхи. И все это плотно переплеталось густым подлеском из рябины, шиповника и еще каких-то кустарников, опознать которые мне не удалось.

А еще были поваленные и вырванные с корнем деревья, словно здесь игралось торнадо.

Так что овраг действительно появился на нашем пути неожиданно. Да и на овраг, как я его представляла, похож был мало. Скорее, большая и глубокая извилистая вымоина, вся заросшая невысокими деревьями и кустарником.

— Игнат, помоги Анне, — когда добрались до условно полого спуска, бросил Григорий, первым скрываясь в зарослях.

— Мда… — Игнат обогнал меня, но дальше не пошел, ждал, когда доковыляю до спуска. — Интересное место.

Знал бы он, насколько. Дар меня не слушался, но здесь хватало и чутья, которое буквально вопило, что все не так просто. И то, что ты видишь глазами…

Глазами я видела заросли мелкой поросли, облюбовавшей не только дно оврага, но и густо облепившей его склоны. Но стоило их закрыть, как словно из памяти всплывала совершенно другая картинка. И на ней тоже был лес, но не задорный, как в нашей реальности, а более мрачный, дремучий, с множеством поваленных деревьев, плотно поросших мхом, и высоким папоротником, под которым практически не было видно землю.

Тонкая грань…

Такие границы реальностей не могли не создавать проблем для людей, живших рядом с нею.

— Аня… — заметив, что я замерла, одернул меня Игнат.

— Ящерица, — предпочтя не говорить правды, кивнула я на бесстрашную ящерку, наблюдавшую за нами с непонятно как оказавшегося здесь валуна.