Ждать долго не пришлось. Сначала раздался вой — не грозный, как у тех двоих, певших на протяжении всей дороги, мягкий, стелющийся.

Потом появился он. Волк.

Вышел из-за кустов. Крупный. Мощный. Серый, чем-то похожий на восточно-европейскую овчарку. Только морда была другой, не позволяя ошибиться, что речь идет не о домашней собаке, а о диком звере.

Григорий опустился на корточки.

Волк посмотрел на нас — буквально на секунду оскалился, продемонстрировав зубы, словно предупреждая, чтобы не наглели, и, подойдя к егерю, опустил голову, положив ее Григорию на плечо.

— Дар, мальчик мой, — негромко произнес Григорий, проведя ладонью по башке зверя. Потом еще раз. И еще…

Волной нежности обдало так, что пришлось прикусить губу, чтобы не заплакать. Усталость и эмоциональные качели после тяжелого поиска сделали меня уязвимой перед проявлением чужих чувств, так что пришлось успокаивать себя через боль.

И если бы это затянулось…

Волк, словно что-то ощутив, переступил, сдвигаясь, посмотрел теперь уже только на меня. Наклонил голову…

Мы с ним были из разных стай, но мы были похожи. Это чувствовала не только я. Это чувствовал и он, щедро делясь со мной нашим единством.

Жаль, длилось чудо недолго. Волк повернулся к Григорию, все еще продолжавшему сидеть на корточках. Ткнул его носом в плечо. Мол, чего хотел?

— Пойдешь в домик на болоте, — надел ему «ошейник» Григорий. — Оставишь, вернешься к нам. Мы пойдем домой. По старой тропе. Понял?

Пока Григорий говорил, названный Даром волк смотрел на него внимательно. И даже голову чуть наклонил, чтобы не пропустить ни слова.

Когда тот закончил, «заворчал», словно что-то выговаривал. Потом ткнул носом в пакетик с лакомством.

Григорий засмеялся… негромко, но как-то легко, по-доброму. Вскрыл пакетик, высыпал немного на ладонь, протянул ее волку.

Тот захрустел. Довольно. Когда лакомство закончилось, вновь «заворчал», требуя остальное.

Я бы отдала все — заслужил, но Григорий решил иначе:

— Анна, подойди, — продолжая гладить Дара по шее, позвал он меня. — Медленно.

Мог и не предупреждать. Несмотря на присутствие Григория, волк оставался настороже, хоть и было заметно, что с людьми, кроме, конечно, егеря, он общался.

— Может, не стоит? — когда я сделала первый шаг, — вслед мне спросил Игнат.

Стас промолчал, но я слышала его напряженное дыхание.

Впрочем, я и свое едва сдерживала.

И ведь не боялась…

Те чувства, что испытывала, страхом назвать было нельзя. Скорее уж осознанием, что этот зверь не только значительно сильнее меня, но и опытнее. В тех инстинктах, что вели его по этой жизни.