— Все будет…

— Игнат ответь…

Стас отпустил меня еще до того, как раздался голос, когда неожиданно зашелестело, не вписываясь в ставшие уже привычными звуки.

Отпустил, тут же направившись к Игнату.

— Ответил, — достав рацию, отозвался Игнат. Поднялся с земли — до этого сидел, откинувшись на ствол дерева.

— Двое трехсотых. Группа разделилась. Симцов и егерь отстали. Пятеро продолжают идти, как по маяку. Ты там у Григория спроси, не за ним ли тянутся? И еще, все бойцы накачаны чем-то, прут, как лоси. Ускорьтесь. Отбой.

— Отбой, — отозвался Игнат и посмотрел сначала на нас, потом на егеря.

Тот задумчиво нахмурился. Потом качнул головой…

А вот Стас неожиданно подобрался. Опустил голову, словно что-то разглядывал под ногами. Потом поднял ее, посмотрел на меня, на Игната, на ставшую уже практически незаметной тропинку, по которой мы шли и, кивнув сам себе, направился к Григорию.

— Рация с собой? — поинтересовался он, подойдя.

Тот кивнул, достал рацию из внутреннего кармана куртки. Протянул Стасу, но не отдал, выругавшись вместо этого:

— Твою…

— Радиомаяк? — добавился в их компанию Игнат.

— А я, дурень старый, даже не вспомнил… — Григорий стиснул зубы так, что те даже заскрипели.

— А ларчик просто открывался… — мрачно протянул Стас.

Продолжая о чем-то настойчиво думать, дошел до ближайшего дерева. Пробил двоечку. Потом еще одну…

Вздохнув, развернулся. Посмотрел на меня — мне уже не нравилось то, что он надумал. Помолчал, что-то взвешивая.

— Ты помнишь, что за нее… — повернувшись к Игнату, начал он, все-таки решившись.

Внутри у меня дернулось — поляна, лежавший на ней Стас, но сразу отпустило. Будь это тот самый случай, дернуло бы тревогой, но та вела себя ровно, намекая, что время для кардинальных моментов еще не наступило.

А тут вступил и Григорий:

— Подожди, — оборвал он Стаса. Спокойно, словно не он пару минут назад не сдерживал рвавшуюся из груди ярость. — Есть другой вариант.

— Ты — проводник, — качнул головой Стас. — Тебе их вести.

— Не о том подумал, — не сказать, что перебил, но вроде как оборвал его Григорий. И добавил, не жестко, но серьезно. — Стойте здесь и не двигайтесь.

Сбросив с плеча ружье, снял рюкзак и, достав из него свернутую в кольцо веревку, ножом отрезал от нее кусок. Потом, обмотав и закрепив узлом рацию, сделал что-то типа ошейника.

Когда все было готово, вытащил из кармана штормовки оставшийся пакетик с собачьими лакомствами, залихватски свистнул. Заливисто так, с переливами. И направился к кустам, что росли на краю миниатюрной полянки, на которой мы остановились.