— Хорошо, что вы не стали спорить, — с ясно слышимым облегчением в голосе произнес Кеосояди. — И Анна, я вас прошу… — он замолчал, сдерживаясь, но продолжил уже без надрыва, — я вас очень прошу себя беречь. Вы нужны не только мне. Вы нужны всем нам.

Сказать ему спасибо еще раз — на этот, за поддержку, мне не удалось, Кеосояди предпочел отключиться.

И это было правильно. Лишние слова…

Они не нужны были ни мне, ни ему.

— У нас все готово, — удачно вышла на террасу тетя Галя. — У тебя что, дед? — тут же «ухватилась» она за дядьку Матвея, который уже как пару минут, стоя у дерева, наблюдал за нами.

— Григорий у родни, в Лысково. Ждет, — проходя мимо нас и поднимаясь на террасу, отозвался дядька Матвей.

— Он на моторке? — тут же уточнила тетя Галя.

— Ага, — подтвердил он. — Отведет на дальний кордон. Туда свой не всякий доберется, не говоря уже про чужих.

— Дальний кордон, это — хорошо, — задумчиво кивнула тетя Галя, глядя при этом только на меня. И скоро стало понятно, почему именно. — Воды не боишься? По реке долго идти.

Воды, как и воздуха, я не боялась, но старалась относиться к ним осторожно-разумно. Без геройства и лишней бравады.

Плавать я тоже умела. Но хвалиться этим точно не стоило — на воде я скорее держалась, чем чувствовала себя уверенно.

Но сейчас речь шла скорее не об этом, а о морской болезни, которая хоть и реже, но могла проявить себя и на реке.

— Нет, все нормально, — успокоила я тетю Галю. Золотое Кольцо по рекам было пройдено со Стасом ни по одному разу.

— Тогда, собирайся, а я тебе пока штормовку достану. А то если вода не вымочит, то потом комарье сожрет.

Я сначала хотела отказаться — комарье в городе, конечно, было, но имелись и средства борьбы с ним, но, судя по насупленному лицу брата, угроза была не шуточной, так что только кивнула, соглашаясь.

И подумала…

К сожалению, не о том, что все скоро должно было закончиться, а о том, что все только начиналось.

Прощание было коротким, но надрывным.

Ольга смотрела хмуро, да прикусывала губу, с трудом сдерживая эмоции.

Джонник, скупо вильнув хвостом, подошел ко мне, ткнулся лбом в подставленную руку и замер, вроде как даже не дыша. Потом, когда я, с трудом сдерживая слезы, подняла его на руки и прижала к себе, посмотрел на меня так, что внутри все заныло.

Люди так не умеют смотреть, собаки — да. Буквально разрывая на куски.

Но я не позволила себе раскваситься. Чмокнув собакина в лоб, минуя Стаса, который с Джонинком вроде как уже попрощался, отдала его Ольге.

Та притиснула песеля к себе, уткнувшись носом ему куда-то в шею…