Заострившиеся черты уставшего лица. Впавшие глаза. Потрескавшиеся губы. И — взгляд… Цепкий, но какой-то равнодушно-спокойный. Пустой.

Я никогда не видела, как смотрят в прицел, но возникшая ассоциация была именно такой.

Стас⁈

— Из наших? — сбил меня с видения прозвучавший глухо голос брата. Как если бы он растерялся, не ожидая вопроса. Потом резко выдохнул, потер ладонью шею. — Ванька Белый погиб. В первые полгода. Про Ремчука слышал. Вроде как с самого начала и до сих пор. Заговоренный. Командир был там, комиссован после ранения. Виделись с ним, но разговора не получилось.

— Злой? — твердо посмотрел на него Андрей.

Вскинувшийся огонь осветил часть его лица, словно разделив его надвое. С треском опал…

На игры пламени не отреагировал ни один, только Андрей чуть прищурил левый глаз.

— Нет, — качнул головой брат. — Встретились случайно, с ним были мать, жена, дочь. Сказал, что позвонит потом, пересечемся, но как-то так и не позвонил и не пересеклись.

— Жаль, — протянул Андрей, как-то задумчиво. — Командира я был бы рад увидеть.

— Что мешает? — Стас невесело улыбнулся.

Андрей вместо ответа дернул плечом. Потом бросил взгляд в мою сторону — увидеть не мог, но что-то такое, похоже, чувствовал. Поморщился:

— Знать бы, что мешает. Может, просто времени не хватает. А может, страшно посмотреть в глаза и увидеть, как тогда… Не осуждение — стыд, что не смог сделать из нас людей.

Стас вместо комментария поднял рюмку, глядя на просвет…

— Леху Кривого помнишь? — неожиданно вскинулся Андрей. Когда Стас кивнул, продолжил. — Сейчас на реабилитации. Левую ногу по колено. Поставили протез, привыкает. Когда выпишут, заберу к себе. Родных у него нет, да и с квартирой какие-то проблемы. Пока разберусь, пусть будет на глазах.

— А ты говоришь, не сделал… — с каким-то внутренним надрывом бросил брат и, резко поднеся рюмку к губам, выпил самогон словно воду. Закашлялся, мотнул головой… — Иногда самому от себя становится тошно. Вроде жизнь идет, все нормально…

— Это ты перестань! — жестко оборвал его Андрей. — Тебе командир что тогда сказал? Не твоя дорога! — Потом помолчал… Усмехнулся с горечью, искривив лицо неприятной улыбкой. — И ведь не ошибся.

— Ты о чем? — аж встряхнулся Стас. Непонимающе наморщил лоб.

— О ком, — поправил его Андрей. — О сестре твоей.

— Ты сестру…

— Остынь! — перебил его Андрей. — Меня мать про нее сразу предупредила, как увидела. Ведьма. Сильная. Такую воспитывать надо, чтобы не озлобилась. И беречь. А то таких дел наделает, не разгрести.

— Не понял? — нахмурился Стас.

У меня же внутри ничего даже не дернулось.